Чтение онлайн

– Никогда… Больше никогда не заставляй меня быть собой!

Он отстранил меня, внимательно всмотрелся в лицо и кивнул.

– Никогда.

– Что делать с охотником? – спросил со второго этажа Антон. – Мы же не оставим его в доме! Эрик?

Эрик тут же поменялся в лице и, хоть все еще смотрел на меня, взгляд стал колючим и холодным, а на скулах заходили желваки. Гомон в гостиной затих, Эрик отвечать не торопился, и слышалось, как тикают часы на каминной полке – такой гробовой была тишина в комнате.

А потом Влад спокойно сказал:

– Этот охотник под защитой атли. Я за него ручаюсь.

– Андрей! – выдохнула я, и Эрик нахмурился. – Где?..

Он перевел взгляд на Антона, и тот растерянно ответил:

– На третьем, в пустой комнате. Четвертая дверь справа…

Я посмотрела на Эрика и, видимо, выглядела в тот момент жалобно, потому что он вздохнул и недовольно кивнул:

– Иди уже.

Я пошла. Развернулась и буквально взлетела по лестнице, не обращая внимания на ноющее колено – мимо ошарашенного Антона, мимо Эли, спускающейся вниз с подносом, мимо защитниц альва. Наверх – к живому другу, которого несколько раз мысленно похоронила.

Успею еще себя казнить, сейчас не время.

В коридоре на третьем моргала лампочка, словно жаловалась на присутствие врага в доме. Мягкий ковер скрадывал шаги. Тепло окутывало, соблазняло все бросить и спуститься вниз, на второй этаж, ближе к кровати.

Я устала. В спертом воздухе отчетливо чувствовался дух смерти. Проветрить бы…

Поравнявшись с нужной комнатой, я толкнула дверь. Внутри было темно. Пыльно. В углу бесформенной кучей лежал старый хлам – стул с обломанной ножкой, ржавая стремянка, пустые банки из-под краски. Мусор, который и на чердак-то выносить не стоит, не то, чтобы в комнате хранить. Ковер на полу поистерся и скалился дырами, в углах поселилась мохнатая паутина. Тут убирают вообще? Свалка, а не спальня!

А ведь Андрея специально принесли сюда. И не уложили даже – бросили. Сгрузили на кровать и закрыли дверь.

Враг в доме. Только вот какой он враг? Побитый весь, слабый…

Андрей лежал на кровати поверх застиранного шерстяного пледа и, казалось, спал. Лицо пестрило синяками и ссадинами, правый глаз заплыл, щека опухла, а висок был неаккуратно залеплен лейкопластырем. Лейкопластырь потемнел от пыли и топорщился клейкими краями.

Костяшки пальцев на руках Андрея были стесаны, одежда испачкана и кое-где изорвана. Казалось, его тащили по грязному, щербатому полу и били одновременно.

Он глубоко и тягостно вдохнул и сипло выдохнул. Дрогнули ресницы, наморщился лоб, с губ сорвался едва различимый стон, и я невольно коснулась его руки – чтобы утешить, облегчить хоть чем-то незавидную участь отвергнутого своими же охотника.

– Поля… – шепнул он, открыв здоровый глаз.

– Тссс, уже все хорошо.

Голос гортанный, хриплый, и слезы по щекам снова. Сколько их там, внутри? Казалось, за эти дни я все выплакала. Тома, Барт, Алла. Теперь вот еще Андрей…

– Поля, – повторил он, как мантру и склонил голову влево, пытаясь осмотреться. – Где…

– У скади, – поспешно ответила я, присела рядом и поспешно соврала: – Сейчас другую комнату приготовят. Белье, там, полотенца. Полы протрут. Ты уж потерпи…

– Спасибо.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, рваной. Из разбитой губы сочилась кровь.

– Я скучала, – призналась я тихо. – Очень.

– Это еще не конец. Богдан ждет пополнение с запада. Охотники направляются в Липецк. Лучше уехать, переждать.

– Нет! – резко перебила я. – Я не сбегу. Не в этот раз. Сегодня мы выстояли почти без воинов. И в следующий раз выстоим. А Богдана этого я лично прибью, обещаю!

Андрей вздохнул. Глаза прикрыл, будто я сказала что-то плохое, недостойное. Рука дернулась, мазнула по покрывалу. Тишина. Только стены гудят – ветер в трубах. А из окна рассвет смотрит – серый, заштрихованный снегом.

Война. Верю ли я, что это происходит на самом деле? И Андрей теперь… Как? Что… Кто мы?

– Богдан был отличным парнем, – сказал он тихо. Глаз открывать не стал, так и лежал зажмурившись, и ладонь обмякла в моей руке. – Мы с ним прошлую войну прошли плечом к плечу. Он почти не убивал, жалел хищных. Пару раз давал уйти целому племени. Я его прикрывал, как мог… А потом Мишель… Мишеля он тебе простить не смог.

– Хочешь сказать, я должна простить ему Аллу? Алла погибла сегодня! – взорвалась я.

– Ничего я не хочу сказать, Полина, – устало ответил Андрей. – Я знаю его другим, и мне тяжело смотреть на то, что происходит. Охотниками так просто не становятся…

Верно, не становятся. Нужно потерять. Отчаяться. Разозлиться. Сойти с ума от горя. Только так можно заполучить благодать, пройти испытания богов и доказать, что ты достоин.

Чего? Убивать?

Ведь теперь я знаю, что все они – лишь слабая тень Хаука. Полуразвоплотившиеся духи, туман, ничто. А вот он… Его светящиеся щупальца, живая, первородная ярость, взгляд, сбивающий с ног. Он достоин, его сами боги послали.

Выстоим ли мы? Есть ли шанс?

– Мне все равно, – глухо сказала я и убрала руку. – Если Богдан еще раз нападет, я его убью. Потому что сейчас мне не до жалости. Первые идут.

Немая сцена. Андрей с вытаращенным глазом – второй заплывал с каждой секундой все больше, и щека опухала, сползая вниз. И ведь не поможешь ничем – охотник. Лекари хищных тут бессильны, а то я бы уже прислала Элю.

Нужно и правда унести Андрея из этого свинарника. В конце концов, я здесь хозяйка, и имею право…

– Как… Первые? Куда идут?

Дурацкая ситуация. И рассказать бы: о Креге, о смерти Барта, о портале. О видении. Но почему-то не получается. Только хихиканье истеричное и ком в груди. Тяжелый, давит.

– Хаук, представляешь?! – Я встала и отвернулась, торопливо стирая слезы и глупую улыбку – полустраха, полубезумия. – Чертов Хаук. Лив. Херсир и Гарди. Они…

– Первые… существуют? – совершенно искренне удивился Андрей. Хотела бы я уметь так искренне удивляться. И верить в лучшее.

От будущего веяло бедой. Неотвратимостью. Тяжелыми решениями. Болью. Потерями. От ощущений этих щемило в груди. Наверное, все же усталость, не хочется верить в плохие предчувствия. Нужно выспаться. Но сначала устроить Андрея.

– Я сама не верила. Но лично видела, как открылся портал. А потом видение. Лив и Хаук. Они придут, Андрей. Скоро.

Андрей молчал долго. И я молчала. Снег мягко ложился на подоконник, в коридоре прошаркали чьи-то шаги. И снова стало тихо, словно дом уснул.