Чтение онлайн

– Так ты ответишь мне? – настаивал Эрик. На меня не смотрел, все внимание было приковано к Алисе. Но нет, это все-таки моя комната, и я тут хозяйка, значит, и инициативу могу на себя взять легко.

– Алиса заглянула выразить радость по поводу нашего возвращения, – сказала бесстрастно. – Уверена, она молила богов, чтобы все окончилось благополучно.

– Выйди, – велел ей Эрик холодно, и от тона его голоса во мне проснулось злорадство. Нет, не то, чтобы я ее ненавидела… разве что чуть-чуть. Самую малость. И я убедила себя, что имею право.

– Но я… – начала было она, но он перебил:

– Пожалуйста, выйди. Мне нужно поговорить с женой.

Ого! Я не ослышалась? Он назвал меня женой? Наказывать, видать, пришел. Сейчас соберет всех скади и отведет меня в подвал. Там сыро, наверное. Ненавижу сырость! И крыс. Надеюсь, крыс там все же нет.

Истерика подступала незаметно. Сначала начали дрожать колени, затем руки, а потом уже все тело, и я обняла себя за плечи, стараясь не смотреть ни на Эрика, ни на Алису. Она же громко и обиженно выдохнула, размашисто прошагала к двери и с силой захлопнула ее за собой. Разозлилась, видать.

Эрик же остался стоять на месте, прожигая меня взглядом. От таких взглядов мне всегда хотелось спрятаться. Такие взгляды обнажают нутро, проникают в душу, выискивая там маленькие секретики. Они выворачивают наизнанку, препарируют, делая тебя совершенно беззащитной.

– Может, объяснишь, что это только что было? – спросил он строго, и я автоматически прикрыла собой тумбочку. Мало ли что.

Эрик смотрел и ждал ответа. А я… Что мне ему сказать? Ситуация дурацкая, пятна еще на полу… Дрожь. Ее уже почти не получается сдержать, и единственное, что кажется мне логичным и правильным – рассмеяться. Смех вышел нездоровым. Рваным. От него кислило во рту, и болел живот.

– Тебе смешно? – обиженно поинтересовался Эрик.

– Извини, но ты… сам… и она… – Ответ вышел путанным из-за спазмов и коротких смешков, которые я никак не могла остановить. И понимала: если не получится, начнется настоящая истерика, с соплями, глубокими всхлипами и слезами в три ручья. Поэтому я старалась дышать и не думать об Алисе, наказаниях и дурацком ноже, который хотелось от всех спрятать, а лучше – зарыть в саду.

– Что я сам?

– Немного странно, не находишь? Твоя эта… Алиса приходит сюда, орет на меня, хватает за руки. А я нервная, между прочим! Паркет вон испортила…

– Черт с ним, с паркетом!

– Хорошо, черт с ним, – кивнула я. – Ты приходишь, потом она… Орет. А виновата я? Серьезно? Давай на меня все грехи повесим!

– Полина…

– Что – Полина? Поверь, я сама прекрасно справляюсь с ролью палача для себя!

Я отвернулась и подошла к окну. Тяга защитить артефакт была практически непреодолимой, но я убедила себя, что Эрик не знает, где он лежит, а если узнает и захочет забрать, я все равно противиться не смогу – он сильнее. Особенно сейчас, когда силы у меня были практически на исходе, несмотря на сон и отдых. Все же я много кена потратила в хижине Херсира, пытаясь пробить защиту.

– Что тебе сказала Алиса?

Эрик, похоже, сдаваться не собирался. Оставлять меня в покое – тоже. Значит, впереди день разборок, к которым я оказалась совершенно не готова. В голову лезли совсем другие мысли. О Гарди и том, хватит ли мне сил его излечить. О Лив. О том, где она может прятаться. О Хауке, который затаился.

Лужайку перед домом заливало солнце. Трава пробивалась нежно-зелеными полянками. Защитницы сегодня тренировались без Эрика – лишь с Гектором и Никой. Алисы среди них не было, как и Дарлы. Шепчутся, небось, перемывают мне кости. Ну их! Солнце проникало сквозь мутное стекло и грело кожу.

На вопросы об Алисе отвечать не хотелось. Вообще все вопросы Эрика таили в себе некий тайный смысл, вникать в который – себе дороже.

– Какая разница, что она сказала? Извини, мне не хочется обсуждать твоих любовниц. Или, может, уже стоит называть ее невестой?

Эрик, казалось, опешил. Несколько мгновений молчал, будто придумывал ответ. Ну а что? Я тоже умею задавать неудобные вопросы. Могу поклясться, этот был для него неудобным. Потому он и ответил на него своим вопросом:

– Это что, ревность?

– Эта пытка пострашней тринадцати ударов, которыми ты пугал меня. Когда я услышала вас в кабинете…

– Ты подслушивала? – удивился Эрик настолько, будто я сказала, что ем младенцев на завтрак. Будто подслушивать – это нечто уникальное и удивительное в нашем мире. Все подслушивают… время от времени. Мне вообще с этим везет – случайно получается.

Я пожала плечами.

– Пора привыкать считать себя дрянью. – Повернулась к нему, так как остро захотелось посмотреть на его реакцию. – Так когда ты женишься, Эрик?

– Ты плохо знаешь меня, если считаешь, что я могу жениться тебе назло, – обижено ответил он. От выражения его лица защемило в груди. Навернулись тщательно сдерживаемые слезы. Запечатанная за семью замками тоска вырвалась.

И я снова отвернулась. Сдалась. Вина давила на плечи. Неприятными волнами накатывала горечь. Показалось, Эрик ищет мне оправдания. Ищет и не находит, оттого злится. Оттого снова пришел. Зачем? Для предательства не бывает оправданий.

– Ты прав, я тебя не знаю. Я и себя уже не знаю… Но мне действительно жаль, что я сделала тебе больно. Меньше всего хотела этого.

Глупо было думать, что какой-то ритуальный нож и ритуальное убийство может решить проблему…

– Мне стоило остаться с сольвейгами. Зря я послушала Барта…

Если бы не послушала, пришлось бы умирать? Вопрос, на который нет ответа. И не будет. А значит, не стоит заморачиваться, но мысли, как надоедливые насекомые, ползают в голове, отвлекают.

– Я тебя не узнаю. Что-то случилось с нами, а я не заметил? Тебе чего-то не хватало? Ты ведь на самом деле не такая.

– А какая? – Горечь все же прорывается, и частично я делюсь ею с Эриком. У него есть своя, и она меня душит. Перед глазами мошки ползут, и я стараюсь не сорваться, удержать себя, а для этого обнимаю за плечи. Пытаюсь защититься – от его обиды, от мнения, которого не изменить… наверное. Или зачем он здесь? – Если тебе будет проще, накажи меня, Эрик. Только мучить перестань.

Он резко шагнул ко мне и неожиданно оказался рядом. Развернул к себе. Слишком близко. Рядом с ним воздух густой, как карамель. Сладкий. Приторный. Он оседает на гортани, заставляет вдыхать глубже. От него кружится голова и путаются мысли.

– Действительно думаешь, что я мог бы сделать с тобой такое?

Я пожала плечами.

– Почем мне знать…

– Я сказал это и сам себя возненавидел. До сих пор ненавижу.

– Какая разница, Эрик? Хуже уже не будет.

Его рука скользнула по моим волосам, по плечу, несильно сжала ладонь. Я только сейчас поняла, насколько замерзла тут. Эрик теплый, а я… Мне приходится замораживать себя изнутри, потому что иначе я сойду с ума.