Чтение онлайн

– Что-то я не заметил тебя на улицах города, – огрызнулся Богдан. – Сидишь тут, прячешься. Под покровом защиты так просто говорить о страхе, не так ли?

Даша шумно выдохнула, но ничего не ответила. Глаза опустила только и снова сжала кулаки. Злилась. Но, как верно заметил Богдан, страх пересиливал злость.

– В отличие от тебя, блондиночка, я бываю на улице и знаю, что говорят, – сказал он уже спокойнее. – Хаук придет за потомками Херсира, и, насколько мне известно, в твоих венах течет его кровь.

– Что еще говорят на улицах? – вмешался в разговор Дэн и обнял меня за плечи. В последнее время он всегда так делает, когда разговор заходит о Хауке. Пытается, должно быть, защитить от неприятных мыслей. Жаль, что против некоторых мыслей объятия бессильны.

– Хаук придет сюда совсем скоро. И у вас не хватит сил, чтобы ему противостоять. Наверное, будь ситуация иной, я бы порадовался…

– Но сейчас охотники тоже под ударом, верно? – съязвила я. – Альрик подставил вас с некими нюансами в законах.

– Так ли важно сейчас, кто виноват? – тихо спросил Мирослав. – Важнее, что нам делать. А план у нас есть.

– Для этого вам нужен Гарди, верно? – ухмыльнулся Богдан и поставил пустую чашку на поднос. – Я могу с этим помочь.

– А взамен… – подсказал Влад.

– Взамен хочу защиты. В этом доме, разумеется. Ну и покушать я люблю, так что…

– Денег не надо? – поинтересовался Влад. – Миллиона, скажем, три? Возможно, личный вертолет?

– Будешь язвить, попрошу!

– Довольно! – Даша встала и резко оправила юбку. На Богдана не смотрела, но видно было, что само присутствие охотника вызывает в ней странные эмоции, объяснить которые я пока не могла. – Видно же, что ничего он не знает. Пришел тут клянчить!

– Полегче, блондиночка, я и обидеться могу. Уйду и не скажу ничего. – Богдан странно на меня посмотрел и добавил: – И некоторым тут будет очень плохо.

Он прав, будет. Мне. И Богдан знает, потому что он – единственный, кто в хижине Херсира оставался в сознании. Он слышал наш разговор, а потому знает, что…

– Он останется, – сказала я, и голос прозвучал глухо. Почти обреченно. Богдан ухмыльнулся уголками губ.

– Полина! – возмутилась Даша, но я пресекла ее негодование.

– Он останется, – повторила твердо. – Когда Эрик вернется, то решит, что с ним делать. А пока, – я повернулась к Богдану и попыталась изобразить гостеприимную улыбку. Вышло, должно быть, карикатурно, – добро пожаловать.

Кухня опустела почти сразу, как мы туда вошли. Юркнула в дверь притихшая Эльвира. Поджав губы, испарилась Рита. И Игорь молчаливой тенью последовал за ней.

Богдана боялись. И страх предпочли скрыть бегством.

Лишь Даша некоторое время стояла, сложив руки на груди, и сверлила охотника взглядом, но потом ее позвал Влад, и она тоже ушла.

– Боится, что стырю ваши серебряные вилки, – пожаловался Богдан и вздохнул с сожалением.

– Ничего, я прослежу, чтоб не стырил, – ответила я. – Так где Гарди?

– В надежном месте. Не думаешь же ты, что я скажу тебе, не получив того, за чем пришел?

– Не думаю. Но и помощь просто так тебе никто не окажет. А ты ведь сильно боишься, верно? Даже в отчаянии. Раз пришел сюда.

Он встал, подошел к холодильнику и бесцеремонно начал там копаться. Будто у себя дома. За справедливость ратует, а воровать еду под носом у хозяев не стесняется. Тоже мне, предводитель армии!

– Хочу посмотреть, чем все закончится, – спокойно ответил Богдан и, немного поразмыслив, взял ветчину. Ее он резал ножом прямо на столешнице, тут же откусывал и жадно жевал.

– А ты не очень-то стесняешься, – заметила я. Ветчины жаль не было, но и симпатии к охотнику не возникло.

– Время такое, – с набитым ртом кивнул он. Прожевал ветчину и прищурился. – На кой тебе Гарди? Думаешь, если запрете его тут, Хаук отступит?

– Если запрем, не отступит, – согласилась я. – Но мы не собираемся запирать. Я хочу его вылечить.

Он даже ветчину выронил, и она с мерзким звуком плюхнулась на стол.

– Вылечить?

– Видел Лидию? Дочь Гектора? Раньше она не была такой… здоровой. Пока мы не познакомились ближе.

Молчание. И взгляд пристальный, недоверчивый. Этим взглядом Богдан словно пытался меня просканировать и выявить ложь. Скрывать мне было нечего, поэтому я просто ждала, пока он придет в себя. Осознает. Хотя растерянность охотника была приятна. Сразу вспомнилась ночь, когда он пришел впервые, презрение в голосе, едкие слова. И ненависть.

Ненависть, которая таяла на глазах, меняя выражение его лица, меня больше не трогала.

– К…как? – выдавил он, наконец.

– Неважно. На всех меня все равно не хватит. И если ты хочешь, чтобы я исцелила кого-то из твоих родных…

– Не хочу, – перебил Богдан и опустил глаза. – Больше некого исцелять.

– Извини…

Пресловутое удовлетворение испарилось. Ушла и неприязнь, и желание досадить, уколоть больнее. А Богдана стало жаль. Кто из нас не терял? Не плакал, понимая, что смерть – единственное, что практически невозможно исправить. И разве виноват он, что родился ясновидцем? И что, поддавшись собственной слабости и злости, прошел треклятые испытания, подарком за которые явилась благодать?

Не виноват. Как и хищные, которым природа велела питаться.

– Я слышал, что ты говорила Первому, – глухо произнес он. – И пришел сюда не ради защиты.

– Ради чего тогда?

– Чтобы увидеть, как Хаук тебя убьет.

Правда неприятно резанула и вырвалась громким выдохом после напоминания о возможном исходе. О видении я старалась не думать. О ярких, цепких щупальцах Хаука, о страхе в глазах Лив, о печати, черт бы ее побрал. О боли, ярче которой я еще не испытывала.

Нельзя много размышлять о собственной смерти. Такие мысли испытывают волю, а я никогда не отличалась особой стойкостью. Засомневаюсь, передумаю, и тогда умрут все. Выбора нет, и если не получится с Гарди, придется принять то, что есть. И отдать нож Лив.

– Надеюсь, не увидишь, – сказала я и встала. Богдан снова стал мне неприятен, но не из-за озвученной правды. Из-за необходимости пережить видение снова – пусть лишь в мыслях.

Думать о таком опасно. Нельзя забывать о даре Эрика.

– И они согласились на такую жертву? – В голосе охотника послышалось искреннее удивление. – Все они – те, кого ты так защищала?

– Они не знают. И не узнают. А если скажешь…

Я посмотрела на него, и Богдан кивнул.

– Прибьешь, понял. Не скажу.