Чтение онлайн

–  "Нелюбов", ответьте "Карусели"!
– сказал ровный мужской незнакомый голос.

–  Я "Нелюбов", - ответил Володница.
– "Карусель"? Что стряслось? Кто на контакте?

–  Подайте маяк "Карусели", - сказал голос.
– Иду к вам. Приготовьтесь принять "Карусель".

–  Маяк подан, - сказал Валехов, отработав запрос автоматически.
– Кто говорит?

–  Генерал-майор Шос, Управление перспективных колоний. Чем объясняется ваше молчание?

–  Это вы вызывали? Мы работали, - сказал Володни-ца.
– Некому было ответить. Вызов без пометки первой срочности… - Эфир потянула пауза. Её не выдержал Володни-ца, продолжил: - К приёму "Карусели" будем, конечно, готовы. Кросс, начинай. Где вы, "Карусель"?

–  Я буду у вас через одиннадцать минут. Начинаем взаимодействие к перехвату и стыковке.

–  Роман, я его вижу!
– сказал Фаг.
– Ничего себе он идёт!

–  "Карусель", "Карусель", здесь "Нелюбов", вы приближаетесь с опасной скоростью, повторяю, приближаетесь с опасной скоростью!
– закричал вдруг Валехов, и Володница, оценив его тон, сразу полез ногами вперёд в адаптер. Перебираясь по шнуру в трубе, Володница слышал, как Валехов орёт в эфир:

–  "Карусель", до столкновения сто секунд! Вый-еденные яйца! "Карусель", у вас двигатель выбирает форсаж за тридцать, повторяю, за тридцать секунд, немедленно начинайте торможение!

Выбравшись в шлюз и впервые в жизни не закрыв за собой входной люк, Володница закричал:

–  Кросс, откуда он идёт?

–  Штирборт!

Володница толкнулся и почти влип лицом в иллюминатор. Там сияло синее солнце: ИТМ с безумцем в пилотском кресле тормозил на форсаже, с четырёх дюз. Он шёл прямо на "Нелюбова".

–  До столкновения двадцать секунд! У вас тяги одиннадцать, отвечайте, вы управляете ИТМ?
– орал Валехов.

–  Чем он тебе ответит, придурок?! Одиннадцать тяги!
– Ничего не успеть. Сейчас шарахнет в штирборт. Все огранични-ки… Да!

–  Кросс, герметизируй объёмы!
– закричал Володница.

Валехов услышал его - в метре от Володницы обвалилась жёлто-чёрная плита.

–  Роман, он успевает, - спокойно сказал Линёв.
– Я веду его дальномером.

–  Точно?
– переспросил Володница.

–  Точно. Иначе бы я с тобой сейчас прощался.

–  Он (…) [82] псих!
– зачаровано сказал Фаг.

–  Псих он или землянин, но в морду получит, - сказал Во-лодница.
– EV, первый, второй - на борт, немедленно. Бросайте всё (…) [83] ! Кросс, спроси идиота, изволит ли он стыковаться или пойдёт улицей?

–  Их там двое, Роман, - сообщил сорванным голосом Вале-хов.
– Пилот и баба. Они уже идут, улицей. Роман, ты знаешь, а они на скафандровом кислороде шли. "Карусель" без атмосферы. Они даже не шлюзовались. Зря, пожалуй, мы на вызов не ответили, да? Очень я удачно гальюнное время выбрал!

Володница тем временем подплыл к первому шлюзу, открытому в Космос. В иллюминаторе люка камеры перепада он увидел две чёрные фигуры, уже вплывавшие в объём. Одиннадцать единиц в ось, хорошая физика, подумал Володница с уважением, давая автомату шлюза команду "принять".

Дейнеко вошла в "Нелюбова" первой. Чудовищный хрустящий удар в переносицу выключил сознание Володницы.

До поездки верхом на коне моя, заведённая в "лётке" "машинка времени" отказывала трижды: в незапамятные времена в Касабланке, когда я проходил тест на определение индекса SOC и сидел незабываемые сто часов в "бутылке Эдисона", и два раза - во времена менее незапамятные, после моего приключения с Щ-11. Это были сбои, контузии. Но впервые я вывел "машинку" из контура внимания сознательно, слишком занятого психологическим демпфированием (тело давно перестало отвечать на команды и тупо страдало) беспощадных ударов снизу через копчик в позвоночник. Зачем прикажете его, такое время, считать?

…Ехали на коне по холмам чужой планеты двое, где я был - сзади, носом в назатыльник спецкостюма Мерсшайра, и я не видел, как Мерсшайр выбирал направление. Видимо, по блику, а за рельефом под ногами следил конь. Ехали мы - не знаю сколько. Вечность, и ещё немного сотен лет. Темнело - то ли в глазах, то ли в общем. Вдруг Мерсшайр затормозил коня - шарахнув для этого мне обоими локтями под дых, мне этого очень не хватало. Конь затормозил, присев, едва не пойдя юзом. Меня немедленно опять повело назад, к земле, удариться об неё и так остаться, и опять Мерсшайр, не оборачиваясь, успел придержать меня. В книгах пишут: "Герой не чувствовал своего избитого тела". Я, к сожалению, тогда был не герой, - я очень хорошо чувствовал своё избитое тело, все его клеточки, с детализацией болевых ощущений на генном уровне. Вот мозга я не чувствовал.

Сизые пятна медленно уплывали из глаз. Конь стоял недвижно. Мерсшайр тоже не шевелился. Из последних сил обняв ногами брюхо домашнего животного, я выглянул из-за Мерсшайра. Мерсшайр тяжело, как будто бежал с седоками, а не был одним из них, дышал.

Альфа сильно присела, над востоком тучи на куполе ещё светились изнутри, но здесь, в проёме между холмами, стояла почти мрачная тень. Нет, не совсем мрачная. Что-то просматривалось. Сначала решил - какая-то разновидность болезненных, уже родных, пятен. Но нет. Это принадлежало внешней реальности. Впереди по курсу пространство перечёркивал страшно светящийся извилистый горизонтальный шрам. Свечение меняло интенсивность так, что я скоро сообразил: это электрический свет из-под грунта, из какого-то провала, несомненно. Мы приехали.

Мерсшайр фыркнул, конь переступил с боку на бок. Мерс-шайр отпустил натянутые стропы управления, привязанные к железке во рту коня. Над плечом Мерсшайра показался ствол флинта.

–  Хана!
– шёпотом прокричал Мерсшайр.

–  Мерс?
– ответил женский голос таким же шёпотом на всю округу.

–  Я, Мерсшайр!

–  Здесь овраг. Мы ждём Хана. Спускайтесь, Адам. Коня оставьте наверху. Радиомолчание!

И нам помигали фонариком.

–  СползАй, прик, - велел Мерсшайр. О, тут я был рад подчиниться. Я упёрся Мерсшайру в спину лбом и сполз по гладкой потной заднице коня, всей грудью хватанув её, задницы, запаха. Хвост коня, замотанный зачем-то скотчем до состояния палки, попал мне между ног… в общем, я упал навзничь. Удар меня потряс совершенно. Глаза закрылись сами собой. Отдохновения не наступало, контузия продолжалась. Меня продолжали бить с четырёх подкованных ног в копчик. Но всё равно мне было хорошо лежать. Не заботиться о равновесии. Но Мерсшайр сильным пинком в бедро заставил меня подняться на четвереньки. (Отчётливо запомнилось удивление, которое я испытал оттого, что пинок меня ничуточки не оскорбил.) Проламывая ладонями и коленями подсохшую корку грунта и выдавливая из-под корки, словно зубную пасту, грунт мокрый, я добрался до провала. Мерсшайр надо мной вёл коня.

Это был молодой овраг, может быть, весенний. Внизу горели фонарики, двигались две фигуры. Глубину оврага я измерил точно: край обрыва у меня под руками обвалился, и я головой вперёд обвалился вместе с ним. Меньше трёх метров.

–  Привет, хобо, - сказала Салло.

Она помогла мне сесть, привалила меня спиной к стене. Блэк-Блэк копался в рюкзаке поодаль.

–  Сиди так, хобо, - сказала Салло.

По склону стоя съехал Мерсшайр.

–  Ну?
– сразу же спросил он.

–  Обсли, - сказал Блэк-Блэк спокойно.
– Много. Больше восьми. Трое напали из полутанка на Мадлу и Веренику. Мадле сломали шею, Веренику порезали. Одновременно - на лошадей. То есть сначала они напали на них. Крик, мы отвлеклись. На лошадей - неизвестно, сколько. Порезали всех. Затем со скалы попали ракетой в ровер. Взрыв. Мощная ракета. Хан ранен в руку. Дротик. Очень быстрый. Керамику раскололо. Болевой шок. Затем нас сильно ужаснули. Никогда такого не было. Отступили. Долго несли Хана. Мы с Салло - авангард… - Он натянул уголок рта на щёку.
– Авангард отступления. Сейчас остальные подойдут.

–  А мы что?
– спросил Мерсшайр. Блэк-Блэк понял его вопрос не так, как я.

–  Счёт плохой, - ответил Блэк-Блэк.
– Считая того при-ка - четыре - четыре. Не считая лошадей и машину.
– Он посопел.
– И ПРО-станции… Ты хоть контейнер закрыл, Адам?

–  Закрыл, закрыл, - медленно сказал Мерсшайр.
– Четыре - четыре… А Порохов?

–  Не появился. Мы и не звали.

–  По-моему, они нас не убивали, - сказала Салло.
– Отгоняли. А, Хендс?

–  И мы отошли, - сказал Мерсшайр.