Чтение онлайн

— Слава Всевышнему! У нас гости, оказывается! Проходите, уважаемая! Проходите! Вот присаживайтесь здесь, в кресло, тут будет удобно.

— Бабуля, это наш папа. Познакомьтесь! Мы так рады вам! Когда в доме есть пожилые, становится особенно светло! Если хотите почитать молитву, не стесняйтесь, мы подождем.

Потом ее повели по дому для ознакомления. Показывали каждую комнату.

— Здесь у нас спальня малышей, здесь наша спальня, здесь гостевая комната — тут вы будете спать. Смотрите какая кровать! Мягкая. Вам нравится? Пойдемте дальше. Вот здесь ванная комната — можете умыться. А здесь мы готовим кушать — кухня наша. Сейчас вскипит самовар, правда, электрический, и пойдем пить чай. У нас есть и настоящий самовар. Во дворе стоит, в беседке. Там мы, обычно, днем пьем чай.

Вот так, с разговорами, уселись за стол. Только та ложка недоеденного супа, что встала в горле поперек, никак не пускала вкусности со стола этой дружной семьи. Разговоры не смолкали за столом, каждому было, что сказать-рассказать.

— А вы почему не угощаетесь, уважаемая? — спросил старший в семье. — Я смотрю, мы своими разговорами отвлекаем вас?!

— Бабуля, не стесняйтесь! Кушайте! — сказала молодая женщина. — Сейчас суп будет готов.

У пожилой женщины проступили слезы на глазах. И она вынуждена была рассказать, что с ней произошло, про тридцатый день. Конечно, она не стала ругать детей. Постаралась повествовать в мягкой форме, как бы оправдывая их действия. Но и без этого присутствующие поняли, насколько стало обидно женщине. Даже детишки прекратили баловаться, шуметь во время ее рассказа. Подумать только — родной сын «выгнал» из дома…

Как рассказала свою беду, будто что-то отпустило в душе и стало легче. И сердце оттаяло, и обида ушла. А домашние за разговорами отвлекли от тяжелых дум. Вкусно поели вместе. Снова поговорили о том, о сем и предложили не уезжать завтра. Пускай бабуля погостит денек. На том порешили и легли спать. Пожилая женщина впервые проспала спокойно до утра. И встала отдохнувшей.

Утром все дружно встали — кому на работу, кому в садик. Осталась женщина одна в чужом доме. Наказали ей чувствовать себя как у себя дома. Еда в холодильнике. Показали, как включать электрический самовар.

По давно заведенной привычке не сидеть без дела женщина собрала разбросанные детские игрушки, перемыла всю посуду, заправила постели в детской комнате, вытерла пыль, помыла полы во всех комнатах. Нашла где мука, намесила тесто и к приходу домашних приготовила в электрической духовке яблочный пирог. Электрическая духовка такая же, как у сына, а яблоки были в саду. Когда пришли домашние, ахнули: какая чистота и порядок! И пахнет так вкусно…

В этот раз решили поужинать в беседке, благо погода позволяла. Накрыли скатерть, нанесли всяких овощей, зелени с огорода. Поставили самовар. Самовар был отменный, настоящий тульский — двухведерный. Хозяин возился у мангала. Пошел дымок, приятно щекоча нос и возбуждая аппетит. Ужин с приготовленным на углях рыбой и овощами получился идиллическим. Было тихо, уютно, приятно. Словно одна семья. Сегодня разговорами-расспросами особо не донимали. Каждый думал о своем.

После ужина, когда все прибрали, помыли посуду, молодая женщина подсела к ней. Посмотрела как-то странно на неё и сказала:

— У меня к вам есть разговор. Вы только, ради Всевышнего, не обижайтесь!

У пожилой женщины екнуло сердце. Тотчас она вспомнила тот вечерний разговор у старшего сына. Будто кипятком облили. «Сегодня тридцатый день, мама!»

— Что скажешь, доченька? Если можно, я уж переночую сегодня, а то опять на ночь глядя уходить…

— Нет, что вы?! Наоборот, я хочу попросить вас остаться у нас навсегда. Будьте нам мамой! Я, к сожалению, с детства была лишена этого счастья.

Не было предела удивлению от этих слов. Не знала даже, что и ответить. В голове пронеслись годы скитания от одного сына к другому. Тридцать дней живет у старшего сына, тридцать — у младшего. А дочь даже не вспоминает. Позвонит раз в месяц: «Привет, мама! Как дела? Все хорошо? Не болеешь? Ну и ладно!» Вот весь разговор.

Для чего растила детей? Чтобы считать дни пребывания, не чувствуя себя нужной. Не чувствуя заботы от детей на старости лет. «Сегодня тридцатый день, мама!»

— Соглашайтесь, бабуля! Вчера вечером сам Господь привел вас ко мне на встречу. А когда вы вошли в наш дом, стало светлее. Смотрите, как домашние радуются вам.

Согласилась. «Хорошо, — сказала она. — Давайте попробуем пожить вместе. Я вас стеснять не буду. А попросите уйти, не обижусь, а лишь буду безмерно благодарна за то, что приютили в тяжелый момент.»

С этого дня она стала полноценным членом этой дружной семьи. Проходили дни за днем, заполняя неделю, а неделя за неделей — месяц. Пришёл тридцатый день, но никто не напомнил женщине об этом, все шло своим чередом. Но тревожное состояние улеглось лишь через несколько дней — вот как впаялось в сознание, что через тридцать дней надо срываться с места. И отношение к ней не изменилось с той поры. Так же уважали, любили и радовались ей. Больше всех радовалась молодая женщина — обрела маму. Не меньше были довольны дети — обрели бабушку. Мужчины, как и подобает, вели себя сдержанно и уважительно.

В глубине комнаты зазвонил городской телефон. Молодой мужчина приглушил звук работающего телевизора, встал с дивана, с хрустом потянулся, зевнул и медленно поднял телефон.

— Здорово, брат! — услышал он тут же в трубке.

— Привет!

— А ты чего маму не отпускаешь? Уже тридцать дней прошло.

— Так она не у меня! Я думал, что это ты у себя держишь.

— Нет, она ушла от меня к тебе месяц назад.

— Странно. Может к сестре поехала?

— Надо ей позвонить.

— Позвони!

Пожилая женщина не стала сообщать детям о своем местонахождении. Пусть все идет как идет. Если нужна будет — найдут. А не найдут, есть кому на могилу цветы принести.

Хотя… Нет, нет да заноет сердце, скучает по детям, внукам. Родные ведь. Боль утраты, горечь обиды, тоска по близким и родным людям побуждает желание выговориться. Каждый день ведь этим милым людям, что приютили ее, не будешь плакаться об этом. Вот и нашла в саду уголочек, куда каждый вечер прилетают птички. Тут тишина разливается над садом, прерываясь лишь пением птиц. Послушает вечерние трели соловьев, поговорит с ними и становится лучше, а на душе — спокойно…

[1] Стихи Виктора Гин.

Осенние ягоды рябины

Оставшиеся на недосягаемой для человеческого роста высоте ягоды рябины горделиво и размеренно покачивались на ветру. Эти яркие плоды, тяжёлыми гроздьями висящие почти на самой вершине — последняя радость и надежда рябинового куста. Остальные ягоды не успели даже покраснеть — пообрывали прохожие. Детям любопытно, что за ягода такая алеет, молодёжь привлекает красота. Но и те, и другие попробуют, пожуют, а почувствуют горечь — выплёвывают. Не ждут, когда ягоды станут медовыми. Но кто же им скажет, что время рябины — осень, а не лето?

Светлана смотрела на упавшие гроздья рябины, виднеющиеся тут и там при свете полуночной луны. Она стояла так давно в раздумьях. Очнулась только тогда, когда через полуоткрытое балконное окно подул прохладный ночной ветерок. Стало зябко.

— Знать бы, о ком думаешь, оставив ночной сон?

— Ой! — Светлана вздрогнула, услышав голос мужа. — Ты напугал меня! Тебе тоже не спится?

Её вопрос остался без ответа. Евгений, будто впервые, пристально глянул на рассыпавшиеся по плечам кудри супруги, прячущие нескончаемую грусть чёрные глаза, не потерявший гибкость тонкий стан. Затем, похлопав по карманам пижамы, нашёл сигареты, спички, подошёл ближе к окну и закурил. Долго смотрел на тлеющий кончик, будто интереснее занятия в этот миг не существовало. Не оборачиваясь к жене, проронил: