Чтение онлайн

И хотя баш-кадина отказывалась признаться в этом самой себе, Хасеки была каким-то местом ей симпатична. Если бы Гюльбахар немного покопалась в собственных чувствах, то она с изумлением бы поняла, что готова подружиться с соперницей и, более того, с удовольствием бы это сделала.

Однако дни шли за днями, ночи проходили в томной маете по таинственному любовнику, которого так не хватало истосковавшемуся женскому телу, как вдруг…

Приезд этой мерзкой особы был сродни грому средь белого дня. Что она забыла в Старом Дворце?! Позлорадствовать приехала? Или отомстить за то отравление?!

– Привет, Махидевран, - поздоровалась еще с ней, как с равной. –А я Мустафу привезла на недельку. Султан нас отпустил … подышать свежим воздухом. Впрочем, можем поехать отсюда в Эдирне – я прикажу привезти Мехмеда.

Баш-кадина не знала, что ответить. Во-первых, это «привет» выбило ее из колеи. Спокойное и даже вполне дружелюбное. Во-вторых, сам вид нахалки ее поразил. Бледная, уставшая, с синяками под глазами и воспаленными веками, которые не смогла скрыть даже искусно наложенная сурьма.

– Вы здоровы, Хасеки? –выдавила она из себя нелепое что-то. Хюррем передернула плечами, но ничего не ответила.

– Твой сын с няней сейчас подойдут. Покажешь мне свободные покои?

– Да, госпожа…

– И прекрати так меня называть. Я Александра. Я госпожа только для рабов – или тех, кто себя ими считает. Ты же не рабыня, Махидевран, ты ведь сестра черкесского князя?

Махидевран подобралась и расправила плечи. А ведь права русская рабыня!

И тут до баш-кадины кое-что дошло.

– Откуда вы…ты… знаешь?

– Птичка на хвосте принесла, - заливисто рассмеялась Хасеки.

– Ты говоришь не как рабыня, купленная на Бедестане… -прошептала пораженная Махидевран, до которой только сейчас дошло. –И как я раньше не замечала?! Кто же ты?!

– Пусть я буду просто славянской ведьмой, мне так даже нравится. Ты ведь знала, что слово «ведьма» произошло от слов «ведающая мать»? То есть ведьма – знающая, имеющая Знание. Так что меня этим не оскорбишь, - хихикнула Александра. –А вот и Мустафа!

– Мама, мамочка! –кинулся в объятия к баш-кадине подросший Мустафа. –Почему у тебя такой большой живот?

– Там твой братик или сестричка, Мустафа, - улыбнулась Махидевран, искренне соскучившаяся по сыну. Даже тоска по Ибрагиму куда-то улетучилась. Хюррем улыбалась, глядя на эту встречу с затаенной тоской. И баш-кадина неожиданно подумала, что она до этого сильно недооценивала славянку.

Через пару минут, когда восторги от долгожданной встречи поутихли, Махидевран огляделась. Хюррем уже нигде не было.

– Она к конюшне пошла, -заметив взгляд матери, выпалил Мустафа. – А знаешь, мама, Хюррем хорошая!

От этих слов бедная мать чуть не выпала в осадок. Ей совершенно не нравились позитивные настроения сына по отношению к законной супруге султана. По ее планам, он должен был ее опасаться и тихо ненавидеть. Но сейчас она впервые подумала, что можно пойти и другим путем.

– Как вы общались в дороге?- неожиданно спросила она у сына. Мустафа помялся, потом серьезно ответил:

– Хюррем часто плакала, мама. Но не вслух, как все женщины – у нее просто слезы из глаз текли, а сама она делала вид, что все хорошо. И в окно смотрела все время.

– Может быть, она по Мехмеду скучает…- неловко предположила Махидевран. У нее почему-то возникло ощущение, что она сунула нос в чужое грязное белье.

– Нет, мама, дело не в Мехмедике. Может быть, из-за папы – он болен, и сильно, - чуть скривившись и явно сдерживая слезы, отозвался Мустафа.

Махидевран хотела уже кинуться к сыну и расспросить его, как вдруг из конюшни вылетел рыжий смерч.

Прекрасная арабская кобыла в белых чулочках – а на спине у нее всадник … или все-таки всадница?

– О, Аллах! –пораженно застыла баш-кадина, приглядываясь. Юноша в темном костюме и брюках, с заплетенными в косу волосами, показался ей удивительно знакомым.

Среди ее знакомых мало было таких вот рыжих … и наглых.

– Мое почтение!-хихикнула Хасеки, осаживая кобылу почти у самого носа Махидевран. –Не хочешь прокатиться? Там есть чудесные лошадки!

– Хюррем! Что за непотребство! –прижала ладони к щекам ошалевшая баш-кадина. –Да как ты додумалась одеть мужской наряд!

– Ты еще не видела, в каких нарядах я дома щеголяла, - неизвестно чему разулыбалась эта сумасшедшая. –А в этом удобнее в седле сидеть. Я по-дамски ездить не могу.

– Мне нельзя сейчас ездить верхом… - засомневалась Махидевран.

– Тогда в коляску? – уступчиво согласилась Хюррем, которой явно не терпелось покрасоваться перед кем-нибудь на красавице кобыле. Махидевран увидела молящие глаза сына и покорно вздохнула. Куда ей было деваться от этих двух сорванцов?!

Она и сама забыла, как это приятно – скакать на лошади наперегонки с ветром. Рыжая славянская ведьма вовремя напомнила ей о том, что жизнь состоит не только из постоянных склок и дворцовых интриг. Или она напоминала об этом себе?...

Глава 35, в которой события принимают неожиданный поворот

Свежий воздух навевал странную тоску. Я сидела в саду и размышляла о том, как жить дальше. Стоило Ибрагиму узнать о моей беременности, как в нем проснулось вполне ожидаемое честолюбие. Он очень захотел увидеть своего сына (и почему нельзя предположить, что родится дочь?!) на троне Османов.

Мне лично после этого с ним стало просто противно общаться. Да, мы покуролесили — моя вина, сорвалась из-за долгого отсутствия нормальных сексуальных отношений.

Но с чего грек решил, что я с радостной рожей кинусь не только рога Сулейману наставлять, но и детишек от Великого визиря сажать на трон?

Вот это мне было очень интересно. Однако стоит признать — средневековая логика простому русскому человек из 21 века непонятна.