Чтение онлайн

– Ногу мужика? – а это уже Веруня заинтересовалась. Она приехала с младшим ребёнком, старшего на мужа оставила.

– Не, мужика целого и живого. Наверное. – сообщила Света.

– Ой, Светка, ну у тебя и зоопарк в голове, – отмахнулась Ира. – Мне бы с настоящим разобраться, не то что с кармическим ребусом тысячелетней давности.

– Жизнь тебя просто пока не поставила перед такой необходимостью, вот ты и сопротивляешься очевидному, – Светка даже немного обиделась за свою такую стройную саморазвивающую теорию. Плюсы у этой версии были вполне реальные, она позволила подругам немного отвлечься от печальной темы их экстренных сборов и перевести часть трагедии в шутку. И на том спасибо.

Егор позвонил Ирине через неделю. Она как раз однокомнатную студию себе нашла и переезжать собиралась. Извинился, сказал, что неправ был и мама его – самодурша знатная, так просто его не отпустит, надо было сразу уходить. Поговорили, он встретил Иру после работы, с цветами и конфетами, признавался в любви, рассказывал, как сильно скучает, в каждой прохожей её видит, боится, как бы умом не тронуться.

В итоге переехали на съёмный угол они вместе. Как именно паучиха восприняла отъезд сына, Ирина не уточняла. Ей почему-то страшно было об этом спрашивать. Она наивно полагала, что расселение станет решением проблемы. Дурочка молодая.

Егор, хоть и «мамсик», интересный молодой человек. Привлекательный парень, который и ухаживать красиво умеет, и поступает в сложных жизненных ситуациях вполне по-человечески. Нравственные устои, что ни говори, матушка в него заложила хорошие, правильные. Ира, немного ближе узнав свекровь, догадывалась, как именно Анна Викторовна закладывала эти самые устои. Авторитарно и деспотично.

– Не демонизируй мою маму, – просил Егор. Но Ира его не особенно слушала. Да, хороший сын, защищает матушку. Но можно представить, чего он в своём детстве натерпелся. И даже не знает, что он именно «натерпелся», для него-то это в порядке вещей было. Потому и характер у него сейчас такой… мягкий, незлобивый. Непротивленец он. Сломала маман паренька, как хлебную палочку.

Сразу после того, как Ира представляла неправильное и подавляющее воспитание свекрови, она начинала фантазировать, какой сама будет идеальной матерью. Эти мечты приятно согревали, не хуже горячего глинтвейна с корицей. Она будет планировать ребёнка, это само собой. Высчитывать благоприятные для зачатия дни, вести здоровый образ жизни, принимать дорогие витамины. А потом, когда предъявит положительный тест на беременность счастливому будущему отцу, просто отрежет напрочь все ненужные раздражители. И создаст тот самый эмоциональный и ментальный фон, который позволит появиться на свет гармоничной и счастливой личности.

– А куда ты денешь несовершенства этого мира? – спросил как-то Егор, когда она поделилась с ним своими мыслями-мечтами.

– В смысле? – не хотела выходить из сладостного плена грёз будущая «овуляшка».

– Ну, родится наш гармоничный ребенок, с высокими вибрациями и всё такое. А тут – хрясь… весь остальной мир. Мы же не сможем держать малыша в вакууме. Лет до сорока.

– Нет, не сможем. Да и не надо это. Если у человека изначально, как ты говоришь, высокие вибрации, он и в этом безумном мире выйдет на свою частоту, нужную. И никакая грязь к нему не прицепится. Он… ну или она, сможет противостоять всей этой чернухе. Или не сливаться с ней.

Тут Егор с ней согласился и попенял, что прямо сейчас они созданием новой жизни заняться не смогут, потому что очень меркантильные и не хотят рожать на съеме. Но потренироваться пока всё-таки можно. Про меркантильных, это, конечно немного обидно звучит, но смотря каким тоном говорить, и какими действиями сопровождать. Так что разговоры на какое-то время прекратились.

На новом месте у молодёжи первое время была эйфория. Будто они из тюрьмы вырвались. Чуть ли не каждый вечер устраивали свидания. Егор пел ей серенады, аккомпанируя себе на гитаре. Да, такой вот он способный, и на гитаре умеет играть, и тексты для серенад сам сочиняет, хоть и на популярные мотивчики. Если рассматривать его как личность, в отрыве от злой Снежной Королевы, которая так и норовит льдинку в глаз сунуть, он просто прекрасный и очень Ире подходит. Им нравились одни и те же книги. Нет, конечно были некоторые расхождения, с поправкой на пол, но обсудить интересные новинки – это всегда пожалуйста. Фильмы они тоже смотрели вместе с удовольствием, и не только боевики и прочую мальчуковую мясорубку. Ещё Егор отличался неплохим чувством юмора, при этом ухитрялся шутить без откровенных пошлостей и оскорбительных насмешек. Умел дурачиться, поднимать настроение, когда всё совсем «по нулям», не обесценивал женские переживания. В их лучшие времена с ним был просто рай на земле.

Ира даже не спрашивала, видится ли Егор с матерью. Ей казалось само собой, что муж принял её сторону и теперь их семья – это их крепость. Или тихая гавань, в которой нашли приют два корабля, а третьему поместиться негде. Через два месяца оказалось, что третий корабль всё же есть, пусть даже в виде призрачного «Летучего Голландца». Чёрный такой, с химерой на гальюне.

Звоночки, они, конечно, были, просто их замечать не хотелось. Да и времени на это не было, проекты поглотили, не просто так. Работала Ирина менеджером дирекции по связям с общественностью в одной из крупных сотовых компаний. Должность была весьма приятная и достойная, и девушка ей очень гордилась. Начальника звали Геннадий, и он выглядел как парень с тематического плаката «ЗОЖ – это гармония». Подтянутый, мускулистый и с неизменным доброжелательным выражением на лице. Она у себя такое же на рабочем месте тренировала. Офис был спланирован по типу опен спейс, где все на виду. Даже у Геннадия не было своего отдельного кабинета, только пластиковая прозрачная перегородка, с возможностью задёрнуть жалюзи. Кроме Иры и руководителя, в «открытом космосе» обитали ещё четверо женщин и пятеро мужчин. Одного из них, Игорька, Ира про себя именовала не иначе, как «придурком». Да, не особенно хорошо с позиции корпоративной этики, но что есть, то есть. Игорёк с первых дней появления Ирины принялся её задирать. Сначала пытался выяснить её компетентность, точнее, доказать некомпетентность и общую недоразвитость. Громко рассказывал на весь отдел анекдоты о блондинках (иногда смешные, тут отрицать бесполезно), спрашивал у завхоза, почему девочке не купили розовую клавиатуру, и вообще мерзко себя вёл. Ира старалась не реагировать на его выпады, особенно когда только пришла работать. Подумала, что это испытание такое, проверка новичка на прочность. Коллектив тоже не вмешивался, возможно, Геннадий бы Игорёшу и мог на место поставить, но вот беда, в его присутствии мерзавец так себя не проявлял. А начальнику по долгу службы положено и на совещания ходить, и деловые встречи посещать, так что отсутствовал он частенько. Пару месяцев она выдержала, не взорвавшись. Но однажды мужичок совсем перестал видеть края, и попытался прижать Иру к столу, когда она шла мимо. Да ещё и сказал что-то вроде: «Говорят, блондинки обижаются, если их меньше трёх раз на дню в углу зажимают». Тут она вспыхнула, но сказала почти спокойно:

– Игорь, вы стали жертвой стереотипизации. Уровень IQ человека ни напрямую, ни опосредованно не зависит от цвета его волос.

И смогла же такую длинную фразу до конца выговорить и на крик не сорваться. А Игорь так обалдел, что даже перебить не догадался.

– Достойно. А могла бы просто по морде дать. Или по яйцам. – сказал Никита, их коллега. Он наблюдал за сценой, стоя у принтера.

– Щеглов, оставь человека в покое, – поддержала со своего места менеджер Лизавета. – Ты бы ещё за косички Иру дёргать начал, ухажер недоделанный. Ты вообще в курсе, что это харрасмент и по тебе наш отдел кадров плачет?

Поддержка коллег была неожиданной и приятной. Судя по всему, они ждали, когда Ирина наконец-то хоть как-то отреагирует на домогательства. После этого жизнь в коллективе у неё наладилась, кажется, Иру даже начали уважать. Что касается Игоря, он подшучивать над ней не бросил, но теперь делал это как-то беззлобно, они просто обменивались колкостями.

Итак, днём – труды праведные, вечером – свободная семейная жизнь. Как-то раз, разбирая сумку, с которой муж на работу ходит, Ира вытащила два незнакомых пластиковых контейнера. Да, Егор частенько с собой перекусы берет, чтоб на столовку не тратиться, сам себе собирает обед. Но конкретно эти коробочки были незнакомые. Ира только хмыкнула, мол, натащил пластика откуда-то, видать. Помыла, поставила на раковину. А потом эти коробочки и не попадались ей на глаза больше. До тех пор, пока она не нашла их на своей кухне. Полными домашней еды. И с запиской: «С утра меня дома не будет, поэтому оставляю тебе еду сейчас. Поставь в холодильник».

Время было вечернее, Ира с работы первая пришла, как обычно и бывает. Егор к восьми вечера только до дома доберется, или даже на полчаса позже. Почерк в записке был знакомый, чего уж там. Ира смотрела на эти контейнеры, будто они были призраком. Хотя призрачным, судя по всему, было её семейное счастье.

Муж ничего отрицать не стал. Готовит ему мама обеды в судочках и контейнерах, с утра он к ней заезжает и забирает новую порцию, старую посуду отдаёт. Грешен, любит мамину еду. Анна Викторовна ведь ради него готовить научилась, по книжкам с рецептами, это их легенда семейная.

– Но как это оказалось здесь? – не понимала Ира. Точнее, понимала, но не хотела верить. – Во время нашего отсутствия. Объясни?

А всё просто объяснялось. У Анны Викторовны были ключи от их квартиры. Давно были, с самого начала почти. Зачем они ей? Мало ли, вдруг Егор свой комплект потеряет. Или они с Ирочкой в отпуск уедут, а в ванной трубу прорвёт. Ну и вообще, у него же ключи от маминого жилья есть. И вот, оказалось, что завтра Анне Викторовне нужно с самого утра в поликлинику. Она решила диспансеризацию пройти. А как родного сыночку без «тормозка» оставить? Жена-то никудышная не догадается мужику обед с собой собрать, у неё феминизм и равноправие, личные границы и прочая современная антидомостроевщина. Вот и пришла маман к ним домой, открыла дверь своими ключами, оставила ещё тёплый обед с запиской. Трогательно и по-семейному.