Чтение онлайн

— Наверное, — сказала я. — Мам, а можно тебя попросить?

— О чем?

— Не говори папе, что я все знаю, ладно?

Мама улыбнулась с каким-то облегчением и даже с благодарностью. Я и не думала, что ее до сих пор заботят папины чувства.

— Договорились. Не скажу.

И она изобразила, как будто закрывает рот за замок.

Вскоре вернулись бабушка с Маркушей. Маркуша был чумазый, весь в шоколадных и акварельных пятнах, но зато довольный и неслыханно щедрый. Даже подарил Наташе свой воздушный шарик. Наверное, хотел, чтобы взамен она не заставляла его мыться. Но Наташа, хоть шарик и взяла, все равно поволокла Маркушу в ванную. Мама перехватила уставшую бабушку и утащила в спальню, где они громким шепотом обсуждали сегодняшние события. Я слышала обрывки их разговора, пока сидела у себя комнате.

Я искала Сережу Харитонова. Хотела узнать, какой он теперь, и может быть, даже написать ему. Мне просто стало интересно. Не то чтобы я по-настоящему считала его отцом, скорее каким-то персонажем из смешного мультика, который смотрела в детстве.

Мне повезло, и я сразу вышла на какой-то русский цирк-шапито в Америке, директором которого и был Сережа. Именно был. Семь лет назад он попал в аварию и его не смогли спасти.

Я прочитала несколько статей о его смерти. В одном интервью его русская жена говорила, что тридцать лет назад, еще в России, цирковой слон посоветовал Сереже никогда не садиться за руль, потому что он обязательно разобьется на машине. «В 43 года Сергей все-таки получил права, и в тот день впервые сам вел машину» — рассказывала жена. — «Перед тем, как выйти из дома, он сказал мне: «Вот увидишь, слон не соврал». Как ни горько это признавать, я посмеялась над ним и отправила в магазин за покупками. Решила, что он просто нервничает перед поездкой. Я спросила, зачем он вообще учился водить, если так доверяет слону. А он ответил: «Чтобы все вы наконец мне поверили».

Дальше жена возмущалась, что «бесчувственные полицейские и журналисты позволяют себе открыто говорить о самоубийстве! Якобы Сергей сам придумал поддержать цирковую легенду ценой собственной жизни! Но ведь он совсем не такой!».

Наверное, журналисты и полицейские правы. К тому же в других статьях писали, что цирк не приносил никакого дохода, а сам Сережа оказался по уши в долгах. Возможно, жизнь Сережи, как он ни старался ее приукрасить, была чудовищно обыкновенной, несмотря на все цирки и переезды. Он ждал чудес, а они все никак не происходили, и он начал создавать их сам. Такие страшные чудеса.

Жаль, что я так никогда и не встречусь с ним, и даже не смогу ему написать. На этот раз он растворился в воздухе навсегда.

Какое-то время я сидела неподвижно. Ждала, удастся заплакать или нет. По умершим отцам ведь принято плакать. Но слез не было. А, может быть, я уже просто устала плакать.

Я побежала в спальню, чтобы рассказать о своем открытии маме и бабушке.

Бабушка подскочила с кресла и растерянно пробормотала:

— Женечка, ой, то есть Лерочка…

Когда они услышали, как печально закончилась история Сережи Харитонова, мама опустила глаза и что-то прошептала про царствие небесное.

А бабушка звонко хлопнула себя по колену и с досадой цокнула языком:

— А ведь проклятый слон его предупреждал!

И я неожиданно для самой себя улыбнулась. Я думала, что должна грустить о нем. Все же речь идет о моем родном отце, пусть я его совершенно не помню, и только сегодня узнала о его существовании. Но мне стало смешно и почти радостно потому, что он все-таки добился своего: даже бабушка поверила в слона, который предсказывал будущее.

Как-то раз мы с Юлей долго спорили о переселении душ. Мы вообще часто спорим о том, чего вроде как нет, но ходят слухи, будто бы есть. Например, о привидениях. Юля в них не верит, но постоянно смотрит фильмы про призраков старинных особняков и заброшенных кладбищ.

— Привидения могут только померещиться. Не зря же их так и назвали — при-видения. Кажется тебе, что в комнате привидение, а это луна так занавеску подсвечивает.

Тогда я рассказала, как однажды слышала дедушкин голос. Уже после его смерти. Чайка оставила перо, и я полезла его доставать. Оно зацепилось за водосток, поэтому пришлось сильно высунуться из окна второго этажа. Мне тогда было лет восемь. И вдруг услышала дедушку: «Лера, не нужно тебе это перышко, я тебе другое подарю». И я залезла обратно. Потом на пляже нашла точно такое же длинное перо, и очень обрадовалась, что дедушка мне его подарил. Может, дедушкина душа в чайку переселилась, и это было его перо.

Вот и с Сережей то же самое. Вроде столько доказательств — и фотографии, и статьи. «Не знаю, как-то уж слишком… удивительно, что ли,» — упорно сомневалась Юля, когда мы говорили об этом. Особых различий между Сережей и моим чудовищем она не проводила — что одно, что другое больше похоже на вымысел. Но это правда. Хочешь не хочешь, а поверить надо, и научиться с этим жить тоже придется.

Надеюсь, после смерти Сережа стал слоном — большим толстокожим индийским слоном. И теперь сам умеет предсказывать будущее.

Папа, мама, бабушка и младший брат. Раньше мне казалось, что вот такой и должна быть настоящая семья. Просто потому, что это моя семья. Я никогда не хотела сестру, только брата. Хотя, конечно, я знаю, что у всех все по-разному. Кому-то нравится быть единственным ребенком в семье, кто-то в восторге от того, что у него несколько братьев и сестер. Одних детей воспитывают приемные родители, других — только мама или только папа, третьих — папа и мачеха или мама и отчим. И они тоже, должно быть, думают, что вот у них-то самая замечательная на свете семья, и горюют, если что-то идет не так.

Первобытные дети никогда не знали своих отцов, и такого понятия как «папа» просто не существовало. А морским черепахам так вообще не нужны родители. Наверное, черепашата считают, что все они появляются из песка, прорастают, как какие-нибудь зернышки и отправляются в море, потому что их туда тянет. Ведь рядом нет мамы-черепахи, которая бы все расставила по местам.

Самое главное, что у меня есть мой любимый папа. Один-единственный. И он со мной. Пусть мы и не сразу нашли друг друга.

Еще я много думаю о нашем доме. Он стоит на месте старой, почти непригодной для жилья дачи, которую на мой первый день рождения в комплекте с козой подарил мне Сережа. Что случилось с козой, я точно не знаю. Вроде как дедушка ее продал, потому что с ней было слишком много хлопот, и я ее боялась.

А дача осталась, и когда мама вышла замуж за папу, он построил вместо дачи красивый дом. И в этом доме всем было намного лучше, чем на даче.

Я не хочу сказать, что дача плохая, а дом хороший. Просто мне кажется, что без дачи никогда не было бы дома. Но дача оказалась тесная и неуютная, и как бы ее ни ремонтировали, она все равно не слишком-то изменилась. Поэтому ее пришлось снести и поставить такой дом, который всем бы понравился. И со временем дом стал родным и любимым. Даже если триста раз сравнять его с землей, эта любовь никуда не уйдет.

В воскресенье мы с папой все-таки спустили байдарку на воду. Я сидела у носа, а папа у кормы — так лучше распределяется вес, и нос не уходит под воду, когда оказывается в провале между волнами. Папа поначалу жутко расстроился, что мой спасательный жилет мне слишком велик. Я в нем выглядела как в дутом пуховике без рукавов. Конечно, я бы предпочла вообще его не надевать, но папа сказал, что не потащит байдарку по лестнице, если я буду без жилета.

— Может, оно и к лучшему, — шутливо заметил папа. — Если пойдем ко дну, у тебя будет целая спасательная шлюпка, а не какой-то там хилый жилетик.