Чтение онлайн

Полегчало мне только минут через пятнадцать, и я заставила себя выползти из ванной.

Квартира у Олега большая. Как целый дом, только на одном этаже. Длинный коридор и пять дверей. Куда они все ведут? Неужели тут так много комнат? Я пошла на мамин голос и оказалась в кухне. Кухня была намного просторнее нашей, с высоким потолком, стеклянным столом и живой пальмой возле холодильника.

— Нравится? — с гордостью поинтересовался Олег. — Такое жилье теперь не найти. Это бывшая коммуналка, тут раньше пять семей уживалось. Ох, и намаялся я у каждого комнату выкупать. Хорошо, цены совсем другие были, да и то у знакомых занимал. Сейчас-то не каждый миллионер так живет! А обставляла, кстати, бывшая жена. Она дизайнер интерьера.

— Красиво, — признала я, хоть его дурацкое хвастовство и вывело меня из себя. — А где ваши дети?

Олег отхлебнул из чашки и ответил, что Артем и Никита сегодня ночевали у мамы, чтобы дать нам возможность освоиться. И приедут к вечеру.

— Пойдем в ресторан знакомиться.

— С кем? — не поняла я.

— Ну с ними. Отметим знакомство в ресторане.

— А, хорошо.

— Хочешь сладкого чаю, Лер? — предложила мама, обеспокоенно изучая мое бледно-желтое лицо. — Или хочешь, пойди разбери вещи.

— Твоя комната — вторая дверь справа. Я там все устроил и мебель выбрал сам. Надеюсь, не прогадал. Там раньше был кабинет, но я его в гостиную перенес.

— Спасибо.

Поскольку ни есть, ни пить, ни дальше беседовать с Олегом я была не в силах, то поплелась в комнату.

Белая мебель, голубые обои, кораблик в бутылке на подоконнике. Наверное, именно так Олег представлял себе жизнь на море, и постарался, чтобы здесь мне жилось не хуже. Но за окном не было моря — только маленький переулок, заставленный машинами.

На стенах морские пейзажи, на полке — громоздкие ракушки. Я взяла одну и приложила к уху. Шумит. Мое родное, далекое море плещется там для кого-то другого. А на песке отдыхают ангелы. Юля с Женькой сидят в кофейне, играют в волейбол или бродят по пляжу, взявшись за руки. Папа с Маркушей сейчас в зоопарке. Маркуша тычет пальчиком в бегемота: «Гиппо…гиппо!». Папа ему помогает: «…потам!», и у них получается что-то вроде веселого марша.

Я падаю на кровать, обнимаю свой фиолетовый чемодан, и мне нестерпимо хочется плакать. Это не моя комната, Олег не мой папа, и мама как будто тоже уже не моя.

«Их двое. Всего двое. Два брата, а не сорок разбойников. Я с ними справлюсь», — размышляла я по дороге в ресторан. Идти от подъезда недолго, всего с десяток шагов, и все же я успела передумать кучу разных вещей. Если они начнут меня подкалывать, я не стану переводить все в шутку, а спокойно промолчу. Пусть мама увидит, как мне неохота с ними общаться, с этими сводными братьями. А ведь они обязательно будут подкалывать!

Мы пришли в мрачный китайский ресторан, напоминающий древнее подземелье, где пытают людей. Под потолком болтаются красные бумажные фонарики. Под стеклянным полом течет ручей, где лениво плавают оранжевые карпы. Мы сели за деревянный стол, и официантка в восточной одежде раздала меню. Братьев пока не было.

— Я буду как обычно, — оповестила нас мама. Олег кивнул. Наверное, они не раз и не два обедали тут вдвоем. Может, для них это место все равно, что рыбный ресторан, куда мама ходила с папой, когда они по-прежнему ладили друг с другом.

Я заказала лапшу с курицей, но Олег посоветовал мне попробовать другое блюдо, нечто вроде жареных пельменей, и под давлением мамы пришлось согласиться.

— А какая твоя любимая еда? — спросил Олег.

— Вообще пицца, но пельмени тоже ничего… — Я решила на всякий случай уточнить: — Пиццу здорово готовят в ресторане моего папы.

Мама раздраженно постучала пальцами по столу, и я проглотила язык. Конечно, пора бы запомнить, что в присутствии Олега упоминать папу «неприлично».

— О-о-о, я вас отведу в одну пиццерию, — протянул Олег. — Мы туда часто ходим. Отличное место!

— Спасибо! — обрадовалась мама и добавила с нажимом: — Лере наверняка очень понравится.

Лучше вообще ничего не отвечать. Но когда мы придем в эту пиццерию, я принципиально закажу спагетти.

Братья появились, и у меня все внутри сжалось в комок. Старший сын, двадцатилетний Артем, отличался какой-то детской игривостью. К счастью, он больше походил на маму-дизайнера, чем на Олега, и не внушал какого-то ужаса. Он плюхнулся на стул и улыбнулся широкой, доброй улыбкой.

А вот младшему брату повезло меньше. Он — точная копия Олега. Хмурое лицо уже заросло жуткой черной щетиной, хотя Никите только шестнадцать лет. Взгляд у него одновременно затравленный и воинственный. Один в один как у серо-голубого бродячего кота, который вечно слоняется по променаду и попрошайничает. Кажется, что если посмотришь на него не так, то он обязательно расцарапает тебе ноги.

— А я тебе подарок принес, — проворковал Артем и вручил мне маленькую коробочку.

У Никиты для меня подарка не нашлось, и он насупился. В коробочке я обнаружила сережки в форме цветочков, и мама тут же вставила мне их в уши, не переставая восхищаться безупречным вкусом Артема.

— Большое спасибо, — через силу улыбнулась я. Сережки мне совсем не понравились. Как и братья. Старший уж слишком навязчиво хочет произвести впечатление, а младший чересчур нелюдим.

— Это от нас двоих, — кивнул на Никиту Артем.

— Очень красивые, — соврала я.

В то время как Артем болтал без умолку, в основном про институт и свою девушку Машу, Никита отмалчивался. Он все делал угрюмо. Угрюмо смотрел исподлобья, угрюмо зевал, угрюмо заталкивал в рот креветки в кляре, угрюмо их пережевывал и так же угрюмо мычал в ответ на любой вопрос. Я заподозрила, что у него не все ладно с головой, но оставила свое мнение при себе.

Лишь позже, когда Артем поел, извинился и уехал по каким-то делам, Никита чуть-чуть разговорился. Сказал, что планирует учиться на кинооператора или на разработчика компьютерных игр.

Наверное, мама и Олег решили, что мы с Никитой нашли общий язык, и нас можно оставить вдвоем, пока они сами сходят в кино. Меньше всего на свете мне хотелось торчать дома с унылым Никитой, но другого выбора не было. Во всяком случае, в кино меня не пригласили.

В Никитиной комнате апельсиново-оранжевые стены. Как, впрочем, и диван, и стол, и ковер. А еще говорят, что оранжевый — цвет хорошего настроения. Стоит один раз взглянуть на Никиту и сразу становится ясно, насколько велико это заблуждение.

— Очень яркая комната, — искренне похвалила я. — Твоя мама-дизайнер здорово тут все оформила.

— Моя мама — стоматолог, — буркнул Никита и, не проявляя никакого гостеприимства, уселся за компьютер.

— Но Олег Захарович сказал, что его бывшая жена — дизайнер интерьера.

— Бывшая жена — дизайнер. А моя мама — стоматолог, — повторил неприветливый Никита.

Я замолчала в недоумении. Как это так? Никита не скоро пришел мне на выручку. Казалось, он на несколько секунд совершенно обо мне забыл.