Чтение онлайн

Мой разум работал, как никогда раньше. Сотни поражений от Хакона стали для меня самой лучшей энциклопедией по боевой тактике.

На следующее утро я проснулся другим. Усталость осталась, но на ее место пришла холодная, сфокусированная решимость. Я знал, что делать.

Я пришел в Зал Пепла на общую тренировку. Мой отряд — Лиам, Ремус и Изольда — уже был там. Они посмотрели на меня, и я увидел в их глазах смесь опаски и любопытства. После нашей первой, провальной тренировки и моего жестокого «разбора полетов» отношения между нами были натянутыми.

— Командир почтил нас своим присутствием, — язвительно бросил Ремус.

— Я здесь, чтобы тренироваться, Ремус. Как и все мы, — спокойно ответил я.

В тот день инструктор Мариус заставил нас отрабатывать командные защитные построения. Наш «Отряд Пять» снова провалился. Но на этот раз причина была иной. Мы были как четыре детали от разных механизмов, которые пытаются соединить вместе. Изольда ставила свой щит. Ремус создавал свою водяную стену. Лиам пытался командовать ими обоими. А я… я просто стоял и анализировал их ошибки, изредка прикрывая их от ударов тренировочных големов одним точным заклинанием. Мы не были командой.

Вечером, в комнате, Лиам пытался со мной заговорить. — Знаешь, если мы так и дальше будем продолжать, Мариус действительно отправит нас в Запретный Лес на верную смерть. Нам нужно что-то делать.

— Я работаю над этим, — ответил я, не отрываясь от своих чертежей.

— Работать должны мы все! Вместе! — воскликнул он.

— «Вместе» не работает, когда один боится своей тени, а другой считает любую инициативу риском, — холодно ответил я. — Сначала нужно починить детали. А потом уже собирать механизм.

Лиам вздохнул и взял свою лютню. Он понял, что достучаться до меня сейчас бесполезно.

Ночью я снова отправился в «Угольные Ямы». Я должен был проверить свои новые идеи.

Я встал в центр полигона и достал свой «Пожиратель Душ». Его багровое сердце тускло пульсировало в темноте. Я сосредоточился. Идея первая: «Огненный след».

Я не стал создавать новое заклинание. Я попытался модифицировать существующее — «Усиление Оружия». Я влил в него не только «дух», но и свою очищенную ману, вплетая в него руническую формулу остаточного горения.

Я взмахнул мечом. За ним в воздухе осталась яркая, оранжевая дуга огня, которая продержалась секунду и погасла. Получилось.

Идея вторая: «Реактивный шаг».

Это было сложнее. Я попытался создать крошечный, контролируемый «Взрыв Хаоса» под своими ногами. Первая попытка чуть не закончилась тем, что я поджег себе штаны. Но после нескольких часов практики я научился дозировать силу. Короткая вспышка под каблуком — и мое тело делает резкий рывок в сторону на несколько метров. Быстрее, чем «Усиление», но требует больше концентрации.

Я был доволен. Это были новые инструменты. Новые тактические возможности.

Я вернулся в свою комнату на рассвете, абсолютно выжатый. Лиам уже не спал. Он сидел на своей кровати и смотрел на меня.

— Опять всю ночь… работал? — тихо спросил он. Я молча кивнул. — Кайл… — начал он. — Месть — это сильное топливо. Но на нем одном далеко не уедешь. Оно сжигает не только врагов, но и того, кто его использует.

Я посмотрел на него. В его глазах не было ни насмешки, ни любопытства. Было лишь тихое, серьезное беспокойство. — Это единственное топливо, которое у меня есть, — ответил я и, не раздеваясь, рухнул на кровать.

Я засыпал под тихую, печальную мелодию его лютни, и мне впервые за долгое время не снился ни Хакон, ни пепел моей деревни. Мне снилась серая, бесконечная равнина. И я улыбался.

Пробуждение было тяжелым. Тело ломило от вчерашних экспериментов, а в голове стоял туман от магического и физического истощения. Но сквозь усталость пробивалась холодная, острая ясность. Новые техники, которые я создал, были не просто заклинаниями. Это были ключи. Ключи к тому, чтобы заставить мой неработающий отряд двигаться.

Я пропустил завтрак. Вместо этого я сидел за столом, расстелив перед собой чистый лист пергамента. Я больше не мог полагаться на то, что мои «соратники» сами осознают необходимость совместной работы. Их страх и взаимная неприязнь были сильнее любого логического довода.

«Я не могу сделать их друзьями, — думал я, выводя на бумаге имена: Изольда, Ремус, Лиам. — Я не могу сделать их храбрыми. Но я могу сделать их… предсказуемыми. Я могу создать для них такие условия, в которых их сильные стороны будут работать, а слабые — прикрыты. Я не буду их "чинить". Я соберу механизм из тех дефектных деталей, что у меня есть».

Мой план был прост и жесток, как и все, что я делал в последнее время. Он строился не на доверии, а на использовании их базовых инстинктов.

Изольда. Ее проблема — страх перед прямым ударом, который делает ее щиты слабыми. Решение? Не заставлять ее держать долгую оборону. Ей нужна одна, короткая, но максимально мощная вспышка. Она должна стать не стеной, а «подушкой безопасности» — принять на себя один удар, спасая самого уязвимого члена отряда, и тут же отойти в тень.

Ремус. Его проблема — пассивность и страх ответственности. Решение? Не давать ему атакующих задач. Его магия воды идеально подходит для контроля. Он не будет бить врага. Он будет бить по земле под ногами врага. Лужи, ледяная корка, туман. Его задача — создавать хаос на поле боя, мешать противнику, делать его медленным и неуклюжим.

Лиам. Он — самая сложная переменная. Он умен, хитер, его истинные мотивы неизвестны. Но он — командир. И он любит быть в центре внимания. Решение? Дать ему роль дирижера. Он будет координировать наши действия и, что самое главное, отвлекать внимание на себя своими иллюзиями, пока мы делаем настоящую работу.

А я… я буду молотом. Но не тем, что бьет вслепую. А тем, что ждет идеального момента, созданного усилиями всего отряда, чтобы нанести один, решающий, смертельный удар.

Я закончил составлять план, когда в комнату вернулся Лиам. — Пропустил завтрак, командир? — спросил он с легкой иронией. — Готовишься к очередной ночной вылазке?

— Готовлюсь к утренней тренировке, — ответил я. — И у меня есть план, как нам не умереть в Запретном Лесу.

Мы снова стояли в тренировочном зале. В полном составе. Я изложил им свой план. Ремус слушал с угрюмым недоверием. Изольда — со страхом. Лиам — с живым, анализирующим интересом.