Чтение онлайн

И все свидетельства очевидцев, в том числе Дуга Мура, укладывались в уже знакомый список примет: белый мужчина двадцати пяти – тридцати лет, рост пять футов и девять-десять дюймов, с большими ногами и песочного оттенка волосами до плеч, в вязаной шапке, ветровке, вельветовых «ливайсах» и теннисных туфлях.

Одно из полученных свидетельств, как обычно, резко выделялось из общего ряда – это была интригующая потенциальная зацепка. Она могла и не иметь никакого отношения к инциденту, кульминацией которого стал выстрел в Дуга Мура, но даже если имела, из нее почти не удалось выжать конкретной информации. Охранник школы Томаса Джефферсона, выходящий из нее после своей смены, встретил перед одним из зданий на школьной территории двух бездельников. Один на ходу спросил у него, который час, а другой, похоже, что-то прятал под курткой – возможно, транзисторный радиоприемник.

Обоим было на вид лет восемнадцать-девятнадцать, рост – около пяти футов девяти дюймов. Один, по-видимому, мексиканец, с темными волосами до плеч, был одет в синюю ветровку и «ливайсы» – точно так же, как и другой, белый парень.

Охранник работал в этом учебном заведении уже семь лет и хорошо знал тех, кто обычно болтался по школьной территории после уроков. Но этих двоих он никогда прежде не видел.

«Насильник с востока» нанес новый удар рано утром 8 марта, в Арден-Аркейде. В «Сакраменто би» опубликовали статью об этом нападении («Возможно, это серийное изнасилование»). Автор отмечал, что «жертва была дома одна, без мужа и маленького ребенка, которые проводили ночь понедельника в другом месте. “Насильник с востока” никогда не совершал нападения, если в доме находился мужчина, хотя иногда действовал в присутствии детей». Если кто и задавался вопросом, следит ли «Насильник с востока» за публикациями о нем в прессе, после появления этой статьи все сомнения исчезли. Следующей его жертвой была девушка-подросток, но после этого он начал выбирать гетеросексуальные пары – одиннадцать подряд, – и они стали главным объектом его нападений.

Восемнадцатого марта с 16.15 до 17.00 в управление шерифа поступили три телефонных звонка. «Я – “Насильник с востока”», – произнес мужской голос, после чего звонивший засмеялся и повесил трубку. Второй звонок стал точным повторением первого. Потом был третий: «Я – “Насильник с востока”». Я выследил свою следующую жертву, и вам меня не поймать».

Тем вечером в Ранчо-Кордова шестнадцатилетняя девушка вернулась домой с подработки в «Кей-Эф-Си», бросила пакет с купленной навынос едой на кухонный стол и схватила телефон, чтобы позвонить другу. Ее родителей не было в городе, и она собиралась ночевать у него. Телефон издал один гудок, а на втором из спальни родителей девушки появился человек в зеленой лыжной маске, с топориком, занесенным над головой.

На этот раз жертве удалось немного лучше рассмотреть лицо «Насильника с востока», так как его лыжная маска имела вырез в центре. Исходя из предположения, что «Насильник с востока» – молодой житель Ранчо-Кордова, Шелби и Дейли принесли пострадавшей кипу принадлежавших соседям школьных альбомов и внимательно наблюдали, как она их листала. Девушка остановилась на выпускном альбоме школы Фолсом за 1974 год и протянула его Шелби, указывая на фото одного из парней: «Вот этот больше всего на него похож». Полицейские подняли историю человека с фотографии. Он отличался неуравновешенностью, имел странности и работал на заправке на бульваре Оберн. Пострадавшую посадили на заднее сиденье полицейской машины без опознавательных знаков и попросили понаблюдать за тем человеком с расстояния трех шагов, пока он заправлял машину. Девушка не смогла сказать ничего определенного.

Дома, которые выбирал преступник, имели различную планировку. Среди жертв были как молоденькие девушки-подростки, которые сидели, прижимая к животу диванную подушку, и со страданием и растерянностью на лице качали головой, когда их спрашивали, поняли ли они, что произошло, так и женщины лет тридцати пяти, недавно пережившие второй развод, записанные на курсы красоты и активно участвующие в деятельности клубов для одиноких. Но с точки зрения детективов, поднятых с постели среди ночи, описания мест преступления выглядели поразительно однообразно. Разрезанные шнурки на потертом ковре. Глубокие красные борозды на запястьях. Следы взлома на оконных рамах. Оставленные открытыми кухонные шкафы. Пивные банки и коробки из-под крекеров, разбросанные в патио за домом. Жертвы слышали, как преступник открывал какую-то сумку, шуршал бумагой, вжикал застежкой-молнией, похищая украшения с гравировкой, водительские права, фотографии, монеты, иногда деньги, хотя кражи явно не были его главным мотивом, поскольку другие ценности он не трогал, и зачастую украденное, например обручальное кольцо, грубо сорванное с отекшего пальца, обнаруживалось брошенным где-нибудь неподалеку.

Второго апреля к его методам прибавилась одна особенность, которая наблюдалась и в дальнейшем. Первую выбранную пару он разбудил слепяще-ярким светом квадратного фонарика, направленным в глаза. Хрипло прошептал, что вооружен пистолетом («сорок пятый калибр, четырнадцать зарядов»), и бросил женщине кусок бечевки, приказав связать партнера. Когда мужчина был связан, «Насильник с востока» поставил ему на спину чашку с блюдцем и шепотом же добавил: «Если услышу, как чашка гремит или звенят пружины матраса, перестреляю всех, кто есть в доме». Женщине он сообщил: «Я служил в армии и там целую толпу перетрахал».

Связь «Насильника с востока» с армией и военными часто обсуждалась. Примерно в часе езды от Сакраменто находилось пять военных объектов, на одной только базе Мазер по соседству с Ранчо-Кордова насчитывалось приблизительно восемь тысяч человек личного состава. Вдобавок преступник питал пристрастие к камуфляжу и, по свидетельским показаниям, к черным армейским ботинкам со шнурками. Несколько человек, встречавшихся с ним, в том числе имеющих армейское прошлое, отмечали его начальственную, властную манеру держаться, напомнившую им знакомых по временам службы в армии. «Фокус с посудой», как прозвали его необычную систему сигнализации, кое-кому напомнил методы, применявшиеся в ходе боевых действий в джунглях.

Больше всего раздражало то, что ему всякий раз удавалось перехитрить полицию. Он оставался на свободе. Управление шерифа позаимствовало в Государственном департаменте лесного хозяйства камеры, которые устанавливали на верхушках деревьев для поимки поджигателей, потратило весь бюджет на оплату сверхурочных, отправляя полицейских под прикрытием вести наблюдение в районах, где часто появлялся «Насильник с востока». Были использованы даже армейские приборы ночного видения и детекторы движения, применявшиеся во Вьетнаме. Однако он по-прежнему оставался незамеченным – человек, маской которому служила его заурядность.

Управление шерифа привлекло к сотрудничеству армейского полковника, занимающегося подготовкой спецподразделений, чтобы при его помощи понять тактику «Насильника с востока». «Главный пункт особой подготовки – это терпение, – объяснял полковник. – Человек, прошедший ее, способен, если понадобится, часами сидеть в одной позе, не шелохнувшись». Восприимчивость «Насильника с востока» к звукам – он часто отключал кондиционеры и обогреватели, чтобы лучше слышать, – также входила в число навыков, которые оттачивались в спецподразделениях. То же самое относилось к использованию ножей, узлов и планированию нескольких путей отступления. «Он способен пользоваться любыми средствами маскировки и будет ими пользоваться, – утверждал полковник. – Ищите его в самых невероятных местах, например в выгребных ямах, в гуще кустов ежевики». Полковник повторял: помните о терпении. Преступник убежден, что упорством и выносливостью он превосходит всех, и что тот, кто его ищет, уже готов сдаться, а сам он сдаваться и не думает.

Шелби задумался: а вдруг преступника до сих пор не схватили по другой причине? Он заметил, что, когда полиция отправляла патруль под прикрытием в какой-нибудь район, зная, что там часто появляется преступник, в ту же ночь «Насильник с востока» совершал нападение где-нибудь в другом месте. О методах работы полиции он был осведомлен определенно лучше, чем обычный гражданин. Он всегда надевал перчатки и парковался за пределами зоны полицейского патрулирования. «Ни с места!» – однажды прикрикнул он на женщину, которая пыталась сбежать от него. Все перечисленное заметил не только Шелби. Те же мысли возникали в голове других сотрудников управления шерифа. Неужели преступник – один из них?

Однажды вечером Шелби проверял поступившую информацию о подозрительной личности. Женщина, сообщившая ее по телефону, явно удивилась, когда Шелби постучал в дверь ее дома и представился. Она думала, что полиция уже прибыла несколько минут назад, о чем и сказала ему. Она могла бы поклясться, что слышала полицейскую рацию у самого своего дома.

«Он позволит тем, кто его ищет, пройти в дюйме от него, и не шелохнется», – предупреждал полковник.

К концу апреля счет жертв достиг семнадцати – в среднем «Насильник с востока» совершал два нападения в месяц. С точки зрения тех, кто следил за развитием событий, а таких было большинство, дела обстояли плохо.