Чтение онлайн

Всё. Чуть-чуть осталось.

Дождусь, когда платье чуть подсохнет и...

***

– Мать твою. Ты пахнешь как долбаный рай...

Казалось, мое тело омывали потоки лавы. Будто меня опустили в чан с кипящей, булькающей магмой, что сжигала кожу и кости. Дотла.

Пот градом стекал по коже, соленой влагой оседал на шее и губах. Кислород, как огонь. Дышать невозможно.

Что со мной?

Меня тошнило. Лихорадило. Корежило во все стороны. Хотелось сжаться и уменьшиться до размера ничтожного атома, лишь бы не чувствовать это.

Я медленно, но верно сходила с ума. И умирала.

– Проклятье, - сквозь звон в ушах, крики и музыку я слышала голос.
– Ты ведь специально выбрала именно эту спальню, да?

Я попыталась что-то сказать, но вместо слов с пересохших губ раздалось невнятное мычание.

Господи. Мое собственное тело не слушалось меня. С трудом открывались глаза. В них стояла чья-то расплывчатая тень.

Где я?

Точно. В загородном доме Ротенберга.

– Ну конечно, же да. Да, ведь, Мари? Охуеть... Просто охуеть.

В этом «Мари» чудилось что-то... чужое. Неправильное. Отторгающее.

Меня затрясло.

Кровать прогнулась под чужим весом. Что-то коснулось моей ноги сквозь толстую ткань пледа, и дрожь поднялась по позвоночнику вверх.

Я попыталась приподняться на локтях. Сфокусировать плывущий взгляд на фигуре, грузно нависшей надо мной.

Это не Кевин.

Ротенберг.

– М... Гкхм...

– Пиздец. Пахнешь так, что сдохнуть можно. Не думал, что так вообще бывает.

Тревога стиснула грудь.

Что?

Пахну?

– Я не... могу... пахнуть...
– запнулась, когда чья-то ладонь вдруг скользнула по моей щеке. А вторая схватилась за край покрывала, спуская его вниз.

Раздался тихий смех.

– Да ты что? Правда? У меня для тебя хорошие новости, Кане, - чужое горячее дыхание коснулось кожи около самых губ, и меня затрясло еще сильнее, - Ты пробуждаешься.

Нет.

Паника удавкой перекрыла едва поступающий в легкие кислород. Страх скрутил внутренности. Хотелось бить, бежать, рычать, но я... не могла даже пальцем двинуть.Тело было, как желе, такое же вялое и непослушное.

Его рука окончательно стащила с меня плед.

– Что ты… Нет… Не надо...

Мои глаза сквозь тяжелые веки сфокусировались на его мелькнувшей на губах насмешливой улыбке и острых зубах, сверкнувших в темноте:

– Не надо? Давай-ка посмотрим, что тут у нас, - его рука легла мне на грудь, - Ты лежишь в моей постели в одном белье с течкой и при этом говоришь мне «нет»?

От места соприкосновения с его ладонью по коже разбежались предательские мурашки и электрические всполохи.

Мне стало до тошноты противно. От самой себя.

– Не нужно. Пожалуйста..

– Блядь. Охеренные сиськи, - я дернулась, а оборотень хмыкнул, - Раньше ты казалась такой неприступной. Недосягаемой. А теперь сама изъявила желание лечь под меня?

Я замотала головой, и темные мушки тут же запрыгали перед глазами. Дрожащими руками уперлась в его плечи в попытке отодвинуть, только ничего это не дало.

Дерьмо.

– За нос, получается, меня водила? Дразнила? Коварная, умненькая Кане. А ведь когда мы сидели тогда в машине, я уж было действительно поверил, что у тебя кто-то есть... А ты знаешь, как вызвать интерес, будучи еще даже непробужденной, - его губы были в миллиметре от моих, и рука, скользнувшая мне на шею, сжимая, не давала отвернуться.
– У меня колом стоит. Всё благодаря тебе. Чувствуешь?

Он сдвинул бедро, навалившись сверху, и я беспомощно запищала, когда почувствовала, как его рот жадно прикладывается к моим губам в голодном поцелуе, не давая дышать.

Я задыхалась с чувством, будто безвозвратно что-то потеряла. Не замечала, как всё больше слез скапливается в уголках глаз и срывается с ресниц. Не могла ничего с этим сделать.

Тело терзала горячка. Эструс.

Альфа трогал все, до чего мог дотянуться, и с каждым его действием умереть хотелось всё сильнее.

Я буквально жаждала этого.

– Сладкая какая, - шептал на ухо, скользя руками вниз.
– Оторваться невозможно. Тебе нравится, да? Чувствую, что нравится. По запаху. Течешь вся. Ну же, отвечай мне...

– От-пус-ти, - сипло прошептала в перерывах между тем, как он терзал мои губы. Они уже ныли от боли.

– Еще чего? Тебя в мою кровать силком никто не тянул. Я в своем праве, - он с силой сдавил бедро.
– Хер с тебя слезу, пока не закончу. И расслабься ты, больно не сделаю...

Я до рези зажмурилась и содрогнулась в конвульсиях, словив дереализацию и не сразу осознав, что дрожу вовсе не я, а целый дом вместе со мной.

За дверью резко оборвалась музыка. Стих смех. А вместо него раздался истошный крик.

Я похолодела.

– Че за...
– замерев, нахмурился Ротенберг.
– Идиоты. Что там, блядь, проис...

Он закончить не успел, как дверь не то что распахнули — содрали вместе с косяком и петлями, отправив в полёт до ближайшей стены, попав прямо в окно. Звук разбитого стекла и треснувшего дерева на секунду оглушил пространство. Я зажмурилась.

– Эзра, стой!
– раздался неожиданно знакомый голос.
– Держи себя в... руках. Блядь!

Вдруг стало легко, и ошарашенный Ротенберг, которого буквально за шкирку стащили с меня, полетел в кучу битого стекла. Всем телом оказался вдавлен в нее.

– Че творишь!
– диким зверем ревел Ротенберг, пытаясь перевоплотиться, но чужой ботинок давил его лицо прямо в осколки, не позволяя этого сделать. Запах крови наполнил комнату, - Отпусти, урод! Знаешь, что я с тобой сделаю за такое? Ты вообще в курсе, чья это территория и кто мой дядя, а?

– Жри, пока пол чистым не будет, - проигнорировав угрозы, гласом Дьявола из самой преисподней произнес...

Кевин.

Ботинок на затылке Ротенберга усилил нажим. Он натурально завыл, извиваясь во все стороны.

– Ублюдок! Отпусти, мать твою! А иначе... Агрх, - чужая рука схватила его за волосы и с режущим слух треском впечатала в стекло, затыкая.

– Жри, сказал, - от звука этого голоса все тело будто закоротило. Что-то судорожно сжалось внутри живота.
– Начинай.

– Эзра, прекрати!

Его окружили с двух сторон. Попытались схватить и оторвать от Ротенберга, но он одним махом отшвырнул от себя всех. Один даже болезненно поморщился, обхватив поврежденное предплечье.