Чтение онлайн

— Не знаю, я к такой информации допущен не был. Думаю, если поделить три раза, количество будет более-менее точным.

— Ну да. Ладно, давай я тебя введу в курс дела полка…

В течение нескольких дней я привыкал, что командующим фронта вдруг стал Власов.

Ни какой-нибудь однофамилец, а тот самый генерал Власов. Командующий русской освободительной армии. РОА. Солдат которого, все прозвали «власовцы». Даже сейчас он мной воспринимался как-то негативно. Однако воевать Власов умел, и хорошо. За неделю, что прошли с момента моего возращения, он не только усилил позиции на перешейке, создав глубоко эшелонированную оборону, но и провел несколько войсковых операций, потеснив немцев и захватив двадцатикилометровый плацдарм. Еще они какой-то там стратегический мост захватили, точно не знаю какой, его прикрывал другой полк. А мы работали по старой схеме, то есть охотились на немцев, уничтожая их воздушные силы. В строй вернулся как-то быстро, меня втянула рутина войны.

Как не было обидно, но я сделал всего четыре вылета, сбив один высотный разведчик, после чего меня посадили в оперативный штаб полка. Стрижа вызвали в штаб фронта, где он пропадал четвертый день, я же исполнял его работу, то есть командовал полком, направляя своих охотников навстречу подлетавшим немцам. Посты ВНОС тут работали достаточно хорошо, так что, работали мы продуктивно, сняв с плеч двух соседних истребительных полков большую часть работы, из-за чего один из них направили на сопровождение бомбардировщиков. Им как раз не хватало прикрытия, потери они несли немалые.

— Гвоздика! — отвлек меня от размышлений едва слышный крик из динамика.

Радиостанции были советскими, так что уровень шума был сопоставим.

— Гвоздика на связи, — нажав на клавишу, ответил я.

— Шестнадцать пузатых, рядом восемь пчел. Курс двенадцать-шесть. Квадрат пять дробь шестнадцать.

— Я Гвоздика, вас понял, — ответил я. Обернувшись, и посмотрев на своих радистов, улыбнулся и, кивнув, сказал: — Поверили. Начали!

Парни, хмурясь, стали вызывать закрепленные за каждым группы и передавать каждой готовность один. Операция «Ы» разработанная мною, начала набирать свои обороты.

Думаю, стоит рассказать, что все это значит.

После того как командир уехал в штаб — кстати долгое отсутствие Стрижа начало уже тревожить меня — во время одного из перехватов группы немецких бомбардировщиков звено охотников попало в ловушку, причем самую настоящую. Фрицы за три дня яростных боев, уже поняли с кем они имеют дело, да и пленные летчики подтвердили это. Поэтому и началось противостояние. В результате этой засады мы потеряли три машины, и двух летчиков. Оба погибли в воздухе, один успел плюхнутся на брюхо и шустро свалить под защиту небольшой группы деревьев. Это мне не понравилось, причем очень.

Не знаю, кто из немцев подал эту идею, но он был гением. Во-первых, посты ВНОС находились не дальше пяти-шести километров от фронта. Во-вторых, охраны у них обычно не было. В-третьих, один из таких постов «взяли». Причем взяли татары, в ножи. Обнаружили их чисто случайно, рядом начал размещаться только что подошедший артдивизион, и один из ездовых направился выбирать место для лошадей, там в небольшой ложбине и нашел тела убитых с синими петлицами. Вызванный особист из ближайшей части сходу опознал командира поста. В результате поисков и расследования выяснилось, что пропала машина с рацией и сам радист. Причем радиостанция продолжала выходить в эфир и наводить на цели, причем бывало на настоящие, думаю чтобы нас не насторожить. Особист умница лично приехал к нам.

Вернее не к нам, а на один из аэродромов подскока, оттуда его уже перенаправили к нам. Так что, сопоставить все это труда не стоило. Дальше началась разработанная нашими штабистами радиоигра. И вот, немцы клюнули на удочку. Они «узнали» что в этом районе дежурит капитан Суворов, и что именно он вылетит на перехват.

Такую удачу они спугнуть не как не могли, и навели «Суворова» на бомбардировщиков. То, что там фактически находиться в полной готовности весь полк «гансы» не догадывались. Получилась этакая шарада. Охотники ждали в засаде охотников. В прошлый раз немцев было тридцать, интересно, сколько их будет в этот раз.

— Голубь? Голубь, я Орел, как слышите меня? — снова захрипел динамик.

— Орел, вас слышу, — сразу же ответил я.

— Сорок птенчиков. Идут «лесенкой», как поняли?

— Вас понял. Встречаем, — повернувшись к штабным, я кивнул начальнику штаба, принимай мол командование, сказав: — Идут. Сорок «мессеров». Строй «лесенка». Подлетают к Крапивину. Поднимайте наших, — после чего надевая шлемофон выбежал наружу.

Дальше они знали, что делать и за них я не волновался.

— Давай! — крикнул я на бегу.

Моторы наших со Славкой машин были уже прогреты, так что завелись они с пол оборота. Махнув ведомому делай как я, повел «лавочкина» на взлет.

Взлетев, мы молча — радиомолчание еще никто не отменял — с набором высоты направились к месту встречи. По прикидкам аналитиков штаба, встреча должна состояться над дивизией второго эшелона, километров в двадцати перед линией фронта, то есть у нас в тылу. По плану, в виде жертвенных овечек летело звено старшего лейтенанта Архипова. Именно они исполняли роль жертвы. А вот остальные должны включиться через минуту после того как немцы втянуться в бой. Жестко? Да парни фактически смертники, и они отлично понимали это. Но другого выхода собрать скопом столько асов, и одним ударом уничтожить их не было. Налет на аэродром? Не в этот раз, все свои площадки, «гансы», после тех налетов что мы устраивали — да и не только мы, подражаний было несколько — охраняли истово.

Количество зениток зашкаливало всякие разумные пределы. Но, несмотря на это, налеты все равно происходили. Эскадрилья «таиров», пополненная машинами и людьми из Центра перешла на ночную работу, устраивая налеты на все возможные крупные узлы. Не обошли своим вниманием и аэродромы, правда пару раз их чуть не прихватили, так что, теперь они работают в режиме удар-отскок. Или проще, удар и руки в ноги. Так что в перехвате участвовали три эскадрильи «лавочкиных» и два разведчика на тех же «таирах» в виде наблюдателей.

Вдруг эфир взорвался шквалом криков, мата, команд и даже пения. Наши встретились с немцами и прекратили играть в молчанку.

— Трезор-три, доклад! — скомандовал я одному из наблюдателей.

— Я Трезор-три. Группа Быка встретились с десятком «мессеров». Судя по всему это прикрытие…

— Как Бродяга? — поинтересовался я, беспокоясь об Архипове и его людях.

Вообще-то, это я должен был там находиться, что и заявил на совещании, когда мы с командирами групп прорабатывали будущую операцию, но… Все командиры встали как стена, они не допустили моего участия в виде приманки. С трудом с мог добиться у них разрешения поучаствовать в бою, да и то, только после начала боя. Кто будет приманкой разыгрывали монеткой. Взрослые мужики, боевые летчики, а ведут себя как…

— Плохо Бродяга… Нет их больше, — грустно ответил пилот.

— Выжил кто-нибудь?

— Доклад от медиков еще не поступал, но все звено было сбито на второй минуте боя. Дольше всех продержался Дуб, — прозвучал ответ наблюдателя. Дуб — был позывным Кожедуба.

— Принял. Доложить диспозицию! — скрипнув зубами, приказал я.

Слушая доклад наблюдателя, я задумчиво покусывал верхнюю губу, мысленно составляя рисунок боя происходившего там, в крымских горах.

Немцы поступили хитро, о наблюдателе они знали прекрасно. «Таиры» посменно уже третьи сутки висели над передним краем, в основном работая авианаводчиками. Мы временно переподчинили их артиллеристам стоявшей тут армии. Получилось вроде как прикрытие, хотя их основная задача, дать немцам привыкнуть к ним или летать с осторожностью, что и случилось. Множественные попытки сбить наши глаза, не увенчались успехом. В случае опасности он просто поднимался выше, где его не могли достать, не хватало потолка, или уходил на форсаже.