Чтение онлайн

У меня появился шанс осуществить мой план, поэтому я собрал всех, чтобы довершить нашу работу.

Моя бомба не взорвалась. Но сержанты Фюрманн, [23] Фест [24] и Бирман [25] сумели попасть. Три «6оинга» уничтожены в воздухе.

Положившись на мои пулеметы и пушки, я пошел в лобовую атаку на отдельную группу из 30 «боингов».

Почти сразу я почувствовал попадание в мой фюзеляж и вынужден был отказаться от атаки. Мой двигатель работает ровно, приборы показывают, что все в норме.

Я предпринял другую атаку. Мой первый залп попал в кабину «боинга». Он заметался, как смертельно раненный зверь, и резко ушел вправо. На высоте около 10 000 метров у него оторвалось крыло. Он разбился недалеко от Гузума в 12.17.

Я вернулся с несколькими пробоинами в фюзеляже и хвосте.

Сегодня мое звено сбило 5 бомбардировщиков. Общее число сбитых нами бомбардировщиков достигло 50, и 50-й сбил сержант Веннекерс. Таким образом, мое 5-е звено сбило больше бомбардировщиков, чем офицеры штаба, 4-е и 6-е звенья, вместе взятые.

Во время инспекции эскадрильи сегодня вечером генерал Холланд, командующий истребительной авиацией, оставил запись в Книге почетных гостей, выразив наилучшие пожелания и поздравления с нашей 50-й «малышкой».

Американцы сегодня повторили атаку на Киль.

Я могу поднять в воздух только пять самолетов, поскольку почти все наши самолеты имеют значительные повреждения. Мы встретили вражеские самолеты у Сент-Петер-Пенинсула, до того как они достигли материка.

Только одна из наших бомб, сброшенная сержантом Леннарцем, [26] попала в цель. Один из «боингов» рухнул вниз.

Я дважды безуспешно пытался атаковать одну из групп вражеских самолетов. Американцы применили тактику «волнообразного полета». Это делает лобовую атаку очень сложной, поскольку цель оказывается в прицеле на три-четыре секунды. Расчет времени очень важен из-за бешеной заключительной скорости. Наша скорость прибавляется к скорости противника на высоте 8000 метров и составляет в сумме более 1000 километров в час.

Наконец мне удалось выйти на «боинг», летевший на внешней стороне строя. Я увидел, что попал в правый внутренний двигатель. Но «боинг» просто переместился вглубь, в хорошо защищенный центр строя. Следующая лобовая атака не принесла результата. Я едва успел избежать столкновения с огромным хвостом одного из американцев. Только его руль был равен по размерам всему размаху крыла моего «Me-109».

Это был один из тех дней, когда все катится к черту. Я потерял из виду «боинг», который подбил. Ждать больше нельзя. Я круто спикировал в хвост другому «боингу». Наконец мои атаки возымели эффект. Загорелись два левых двигателя. Янки стремительно теряет скорость. Он уже отстал от своих, это конец. Я опять зашел с хвоста, стреляя из всего оружия. Языки пламени появились в нижней части фюзеляжа. Все десять членов экипажа выпрыгнули с парашютами. Парашюты казались в небе бельем, повешенным на невидимой веревке. А гигантский самолет тем временем падал вниз, оставляя длинный след дыма, бесконтрольно вращаясь, и в конце концов развалился в воздухе.

Он разбился в 10.56, в секторе, обозначенном на карте как Тони-Зигфрид-четыре.

Кроме боев с американскими бомбардировщиками, мы продолжаем сопровождение морских конвоев. Таким образом, я совершил мой 200-й боевой вылет.

В 13.40 я сбил мой 7-й тяжелый бомбардировщик.

Вечером замечен вражеский разведчик, летящий на большой высоте, над Хелиголандом он улизнул от меня. Я не мог точно определить: кажется, это «лайтнинг».

Американцы снова приближаются над морем. При первой атаке над Хелиголандом двигатель моего самолета серьезно поврежден, как и насос для подачи топлива. Мы только что заняли позицию, удобную для бомбометания. Я был вынужден отделаться от моего «яйца», после чего чудом дотянул до базы.

Сержант Крамер также подбит над Вангерооге. Его машина с полностью оторванным хвостом, потеряв управление, столкнулась в воздухе с машиной лейтенанта Бирмана. Два самолета сцепились на несколько секунд и ста ли падать почти отвесно. Затем Бирман каким-то образом выровнял свой изуродованный самолет и смог спланировать на аэродром. Он пошел на жесткую посадку, но скорость оказалась слишком велика, и он перевернулся. Самолет полностью разрушен, а Бирман остался невредим.

Крамер выпрыгнул с парашютом. Он потерял хладнокровие и попытался раскрыть парашют на скорости более 900 километров в час. Две стропы на парашюте порвались, и он раскрылся наполовину. Крамер упал в море, его достали и отправили в госпиталь — он харкал кровью.

Американцы не появлялись до сегодняшнего вечера.

Мы два раза поднимались на перехват. Только на второй раз, когда бомбардировщики летели над морем, возвращаясь домой, я получил шанс выйти на удобную позицию. Один «боинг» в конце концов рухнул вниз после моей пятой атаки.

Сегодня 13-е число.

Наше звено атакует группу из 120 бомбардировщиков. Я вижу в прицеле спокойно двигающийся «боинг». Жму обе гашетки и… ничего не происходит. Я проверяю магазин, предохранитель, жму гашетки снова — и опять молчание. Вне себя от бешенства, я ныряю в облака.

Сегодня — 13-е!

Я чувствую себя разбитым после того, как, вместе с другими пилотами, сидел в баре до рассвета. Там раскидана куча пустых бутылок.

На небе сплошная облачность. Мы надеемся, что в такой день янки оставят нас в покое. Не замечено ни одного вражеского самолета. Я лег в надежде хоть немного поспать в комнате отдыха, рядом с помещением для персонала.

Звонок телефона разбудил меня в 7.00 — вражеские самолеты в районе Дора-Дора.

Как будто они не могли выбрать другой день!

Летчики еще спали. Я не стал их будить, а сам пошел к самолету. Главный механик доложил, что все машины проверены и готовы к полету. Зайдя в столовую, я заказал омлет, масло, хлеб и попытался поесть. Еда показалась мне безвкусной. Первый раз я не испытал удовольствия при мысли о том, что скоро лететь на задание. Какая-то неожиданная слабость появилась в животе. Страх?

Нет, думаю, это не страх, а равнодушие. Даже визит в туалет не приносит облегчения. Я в течение пятнадцати минут бегаю по взлетной полосе, пытаясь собраться. Турит, мой пес, бежит рядом. Снова и снова он бросается вперед, лая на чаек.

Из штаба пришло распоряжение быть готовым к взлету. Летчики, зевая, выходят один за другим. После того как немного перекусили, они надели меховые ботинки, комбинезоны и спасательные жилеты. Некоторые переговариваются. Я положил аварийный паек и аптечку во вместительный наколенный карман. Мы медленно направились к нашим самолетам. Объявления тревоги ждали в любой момент. Механики уже у самолетов. Мой главный механик болтает ногой, развалившись на крыле и жуя травинку. Какая иллюстрация бдительности!