Я люблю, и мне некогда! Истории из семейного архива
Шрифт:
Дедушка после ее смерти жил у нас в школьной квартире. Прошло полгода…
Двадцать девятого марта 1959 года был прекрасный солнечный весенний день. Шли какие-то выборы, в школе был избирательный участок, и отец работал на нем.
Около 11 часов утра дедушка схватился за сердце, сказал, что больно, и прилег. Юра и Володя вызвали отца с избирательного участка и позвонили в “скорую помощь”. С дедушкой в больницу поехал отец. Смерть наступила прямо в машине – обширный инфаркт.
Короткие разлуки
В семейном архиве сохранились письма отца и мамы конца 50-х, когда они часто бывали на лечении в санаториях. Вот мама пишет из Литвы отцу, который лечится под Москвой:
Мишуня! Ни от кого ничего нет! Я одинокая, покинутая на берегу Балтийского моря женщина. Мне грустно. Мне грустно вдвойне от мысли, что ты дурак. Ты любишь море, но сидишь на мели в Сходне. Оно есть в Паланге.
Ты не любишь жару. Изнываешь от нее в Сходне. В Паланге не жарко.
Ты ненавидишь комаров и мух. Они жрут тебя в Сходне. Их нет в Паланге.
Ты любишь гулять. Любишь красивую природу. Но ты шляешься по спецсанаторному парку. Как здесь красиво! Блекло-зеленое море, белый песок и дюны, и лес, и мол! Новые люди и нравы. Много красивых, загорелых женщин, а не спецсанаторные мужчины. И скучающая жена. А кругом счастливые семьи, но это не для меня.
Привет.
От отца маме:
Атенька, отдыхай изо всех сил.
Я тебя крепко целую (и симпатичных загорелых женщин, которых там, по твоим словам, так много).
Лечусь, читаю, брожу, ни о чем не думаю. Сейчас сижу после завтрака на скамеечке. Сегодня утром на столике, где стоят банки для анализов, обнаружил на них (банках) такие надписи: “Моча тов. …”, “Моча тов. …”. Видал, как уважительно!
От мамы из Паланги:
Здесь очень хорошо. Публика отдыхает здесь разная – много литовских евреев с большими шумными семьями. Говорят только по-еврейски, поют красивые песни и селятся вместе на определенных улицах, даже на пляже занимают место для всех “идышков”. Многие из них чудом спаслись из гетто, Освенцима и т. д.
А это от мамы из Москвы:
Куда: Гагры, Абхазская АССР, санаторий “Нефтяник”, корпус 2, Ценциперу М. Б.
Дорогой наш плавающий и загорающий муж, отец, сын (и дух святой!) …
…Мой дорогой, мой милый Носач!
Завтра день твоего рождения. По привычке убрались, наварили всего, но тебя нет, ты далеко, ты с другими. А к тому же на улице так мерзко!
В общем, поздравляю тебя горячо и желаю всех благ. Но мне немного грустно. Хотя ты в последнее время (после моего приезда) такой был усталый, такой неласковый, что скучать, собственно говоря, не о чем и не о ком.
Желаю тебе здоровья, бодрости, успехов и всего прочего.
Отец поздравляет и нас с праздником:
Поздравляю с праздником моего рождения. Посылаю снимок, который я сам с себя сделал в первый день с моего балкона.
Вчера получил, Атенька, твою открытку. Читал всей палате вслух. У нас – чудно.
А эту телеграмму по пути в Севастополь он направил сам себе. И ведь пошел на почту и получил!
Куда: Севастополь, почта, до востребования, М. Ценциперу.
Отец – из Литвы:
Живу я не так, чтобы весело, а просто не скучаю. Культмероприятия (на которые я, впрочем, не хожу) чередуются с треклятым питьем теплой жижицы из минерального источника “Друскиненкай”. Стоят разные угрюмые мужики и, аккуратно отставив пальчик, прихлебывают (гомеопатическими дозами) теплую бурду. Смакуют, отрыгивают, толкуют о стуле, который уже был и который еще будет… (Дорогой мой туберкулез! До чего же ты был хорош и как мало в те времена я ценил тебя…)
От мамы отцу – из Москвы:
Живем мы с Юркой хорошо. Только скучно очень без тебя и Володика. Как нам хорошо всем вместе, но чувствуется это только в разлуке. Придет ли когда-нибудь время, что ты захочешь с нами отдыхать?
Приключения педагога
На каком-то совещании, сидя рядом с адмиралом, отец надумал “подружиться” через него с военным кораблем – флагманом Северного флота крейсером “Александр Невский”. Получилось.
В одной из газетных статей он писал:
Поделился замыслом с учителями. Тоже “завелись”. Подкатывал Новый, 1958 год. Листок календаря подсказывал первый ход: каждый школьник – каждый! – готовит личный подарок с непременным письмом. (Кстати, выпала нам своеобразная удача: тысяча двести школяров и почти столько в экипаже. Значит, ни одного обделенного.)
Всего через неделю большая посылка укатила на почту, а 3 января 1958 года в вестибюле появилась телеграмма:
Отец пишет:
Вскоре обмениваемся делегациями, от нас в путь-дорогу снарядили молодую прелестную учительницу: обаятельная, влюблена в свою литературу. С ней трое мальчиков. Целую неделю наши посланцы провели на корабле. Явились опять же не с пустыми руками: подарки, письма… А школа тем временем водила своих гостей с корабля по лучшим театрам и музеям, всячески баловала. Вот уж точно: с корабля на бал.
И вот такое приглашение:
Уважаемый тов. Ценципер М. Б!
Офицеры и сверхсрочнослужащие крейсера “Александр Невский” приглашают Вас на праздничный обед в честь Дня Военно-Морского флота Союза ССР и 25-летия Советского флота 27 июля 1958 года в 14.00
Отец отправляется с учениками и учителями на Северное море, захватив по блату Володю. С борта крейсера он пишет Асе:
Закрутился так, что не могу остановиться. Поэтому писать некогда. Живу на крейсере. Мне отвели превосходную каюту. Комфорт почти адмиральский. Встретили вообще изумительно. Белые ночи (вернее, отсутствие какой бы то ни было разницы между днем и ночью) – потрясающи. Всю ночь – солнце. С погодкой, в общем (для этих мест), тоже весело. Ходили неск. раз на баркасе, на шлюпке, на катере по окрестным местам.
“Дружба с крейсером” продолжалась более тридцати лет. “Александр Невский” был одним из самых современных военных кораблей в мире. Прославился он, когда сопровождал эскадру, на которой Хрущев наносил визит в Англию.
В эти годы отец был поглощен борьбой в шахматном мире. Он достает то пропуска, то билеты, а то и бронь на пропуска! Володя, однажды вместе с ним побывавший на таком матче, вспоминает:
Рядом с нами сидел какой-то унылый шахматный маньяк с маленькими карманными шахматами. Он все время спрашивал о той или иной ситуации в партии. В один из моментов он страстно спросил у отца: “Победа?!” Отец невозмутимо ответил ему: “Да! Но не более того…”