Чтение онлайн

Огромный щит с таблицей оценок, выносимых судьями. Перед ним — толпа спортсменов, болельщиков, корреспондентов. И снова победа наша. В личном зачете по этому упражнению Вадим Овсянкин опередил меня. Не беда, лишь бы победителем был наш советский летчик.

Спортсмена, выполняющего произвольный комплекс, можно сравнить с композитором, исполняющим собственное произведение. И тот и другой дни и ночи вынашивают свое детище, вкладывают в него все свои духовные силы.

В разгар полетов по третьему упражнению наблюдаем случай, от которого хочется закусить губы с досады. Пилотирует Пименов. Прекрасно составленный комплекс! Красивейший из всех, которые выполнялись на чемпионате! И вот подтверждается истина: от того, что комплекс — плод творчества самого исполнителя, он не становится легче. На предпоследней, 21-й, фигуре Пименов сбивается с направления: вместо отрицательной «полубочки» крутит «бочку». Направление потеряно на 180 градусов, две последние фигуры — «по нулю!» Это существенная потеря в очках. Что ж, бывает и такое, когда футболист с каких-нибудь двух-трех метров бьет мимо ворот. В дальнейших полетах Алексей проявил незаурядную волю к победе и, несмотря на свой срыв, завоевал четвертое место по многоборью. Прекрасный результат для дебютанта!

Начиная с этого упражнения, и участникам, и зрителям стало ясно, что основными претендентами на титул абсолютного чемпиона мира стали Вадим Овсянкин и автор этих строк. Нелегко мне было бороться с лучшим своим другом на земле и самым грозным соперником в воздухе.

— Ну, Мартин, измордовали же мы с тобой друг друга, — шутит Вадим, — смотри, меня уже ветром качает, давай бросим жребий, — кому решка — тот чемпион!

В тон ему отвечаю:

— Не спеши, впереди еще четвертый и пятый раунд.

Удалось мне найти заветное «чуть-чуть», неоценимую помощь и поддержку оказали в этом мои земляки. Десятки писем и телеграмм от родных, друзей, товарищей по работе и просто болельщиков давали мне все новые и новые силы. Еще раз спасибо вам, друзья!

И вот она — победа! Настоящая, убедительная, сверкающая... Все 24 медали, 16 кубков завоеваны нашими советскими мастерами высшего пилотажа!

Чемпионат мира стал триумфом и нашей отечественной техники. Краснокрылый самолет ЯК-18 ПМ, последнее творение дважды Героя Социалистического Труда А. С. Яковлева, чистотой выполнения сложных комбинаций фигур прямого и обратного пилотажа буквально покорил не только зрителей, но и всех лучших летчиков мира.

Глава VIII

Благодаря самолету мы узнали прямой путь

Антуан де Сент-Экзюпери

Дороги юбилейного, 1967 года! Трудные, ответственные, интересные... Сколько их было! И в каждой — кропотливый труд, бесконечные поиски побед и горечь поражений. В каждой оставлен кусочек сердца.

Встречи с людьми, чаще — с хорошими, реже — с плохими. Новые друзья, новые впечатления, задушевные беседы, раздумья. Оглядываюсь назад — и заново переживаю промелькнувшие события.

Миллион разрядников, тысячи мастеров спорта и рекордсменов родила в своем могучем движении IV Спартакиада народов СССР. И каждая спортивная схватка — на земле, на воде, в небе — это буря страстей, это напряжение всех физических и духовных сил человека.

Позади победные старты летчиков Кузбасса — чемпионов Сибири, РСФСР и СССР. Вот их имена: мастера спорта, члены сборной команды СССР Валентина Григорьева и Валентин Пономарев, мастер спорта Иван Коваленко. 23 золотые, 2 серебряные, 7 бронзовых медалей — таков итог наших усилий в 1967 году. Мне тоже не раз удавалось побеждать грозных соперников. Безусловно, я радовался каждой победе. Но ни с чем не сравнима радость тренера, когда побеждают его ученики. Сознаюсь: они подарили мне в этом году немало счастливых минут.

Самой яркой страницей знаменательного года был для меня воздушный парад в Домодедове, посвященный пятидесятилетию Советской власти. Рекордсменке мира Наташе Прохановой и мне было поручено выступить с индивидуальным пилотажем на этом, беспримерном за всю историю авиации, параде.

Утро 9 июля солнечное, праздничное. Уютный подмосковный аэродром. В четком строю замерла армада самолетов, которая через час с ювелирной точностью выпишет в небе дорогое каждому человеку слово: Ленин.

Участники парада сосредоточены и торжественно взволнованы. Ведущие групп и мы с Наташей по контрольному хронометру тщательно (в который раз!) проверяем бортовые часы. Авторучкой пишу на ладони время взлета, выхода на боевой курс и начала пилотажа. Так надежнее: бумажку можно потерять.

Оглушительно хлопает ракетница. Запуск! Мощный рокот пятидесяти двигателей сотрясает окрестности. Один за другим поднимаются в воздух самолеты. Я взлетаю последним. Оживленно, тесно стало в московском небе, вдоль и поперек «исполосованном» инверсионными следами реактивных самолетов. В наушниках шлемофона слышатся четкие команды. Узнаю спокойный голос «Рубина» с главного командного пункта. Высота — 800 метров. Справа, у самой линии горизонта, вижу цепочку разноцветных дымов, указывающих курс. Направляюсь туда, запрашиваю:

— «Гранит»? Я — «Рекорд». Разрешите занять боевой курс?

— «Рекорд»! Я — «Гранит». Разрешаю. Вы идете с опережением в двадцать секунд. Будьте внимательны! Под вами «Изюбры».

Далеко внизу, у самой земли, серебристые громады тяжелых машин, растянувшись кильватерным строем, легко обгоняют мой маленький ЯК. Вот он, боевой курс — строгий режим полета по высоте, скорости, месту и времени. Сколько раз я читал и слушал о нем рассказы летчиков-ветеранов!

Мой долг сегодня — с точностью до пятнадцати секунд выйти на цель, стрелу из полотнищ рядом с Домодедовским аэровокзалом. Там, на трибуне, члены правительства, зарубежные гости, на аэродроме — сотни тысяч взыскательных зрителей. Если опоздаю на 16 секунд — мое выступление снимут с программы. Взгляд с приборов — на карту, с карты — на контрольные ориентиры местности и снова на приборы. От напряжения пот выступает на ладонях рук. Остается двадцать секунд. Впереди, рядом — стрела. Вижу только ее, да секундную стрелку часов. Мысли, чувства, воля неразрывно связаны с ее движением. Полный газ, штурвал от себя. Максимальная скорость. Стрела теперь точно подо мной, а стрелка секундомера коснулась «нуля».

— Добро! Пока все идет нормально!

Включаю декоративные дымы, отмечающие траекторию полета, и начинаю пилотаж, отшлифованный на многих тренировках и одобренный специальной комиссией. В головокружительной карусели вращаются перед глазами разноцветная масса зрителей, здание аэровокзала, бетонная полоса и небо. Быстрые контрольные команды самому себе: «Высота!», «Скорость!», «Не уклоняться на зрителей!», «Качество!», «Место!» И так пять минут. Всего пять минут. Но каковы они для летчика!

— «Рекорд!» Я — «Рубин», вам остается тридцать секунд.

Высота — двадцать метров. Вишу на ремнях вниз головой, поэтому отвечаю с тирольскими переливами в горле: «Вас понял. Точку освободил».

Выполняю посадку у самой бровки взлетно-посадочной полосы и быстро — на рулежную дорожку. Задерживаться нельзя, счет идет на секунды: полоса нужна другим самолетам. Останавливаюсь рядом с машиной Прохановой, выключаю двигатель. Тут же, у самолета, сбрасываю спортивный костюм, надеваю чистую сорочку и тщательно отутюженный костюм. Направляемся к правительственной трибуне, куда нас пригласили после полета.

Парад в самом разгаре. Все внимательно следят за выступлением военных летчиков. Молниями, с характерным могучим рокотом, мчатся по воздушной арене сверхмощные ракетоносцы, из громкоговорителей льется мелодия хорошо знакомой с детства песни:

Все выше, и выше, и выше

Стремим мы полет наших птиц...

Трудно себе представить авиационный праздник без этой замечательной песни, создающей приподнятое настроение. Но здесь, на трибуне, праздничной помпезности нет, нет зрителей, жаждущих развлекательных зрелищ. Атмосфера деловая, настроение — рабочее. Здесь сейчас судит о полетах строгая, хорошо знающая свое дело комиссия, которая дает точную и справедливую оценку колоссальному труду, связанному с подготовкой и проведением воздушного парада. Короткие замечания, пояснения, оживленное обсуждение очередного выступления. Как-то особенно ярко представляешь себе всю грандиозность совершаемого. Каждый воздушный парад — новая ступень, новый рубеж развития советской авиационной техники. Вспомним главную сенсацию праздника 1955 года: ею был ТУ-104. А в 1961 году в небе над Тушиным пронеслись новейшие для того времени боевые машины. Но такого количества и такого разнообразия сверхзвуковых, высотных и сверхдальних машин, как в юбилейном 1967 году, не было еще ни на одном авиационном празднике.