Чтение онлайн

– Остановись, дитя, - на этот раз он не явился сам, звуча лишь голосом в ее голове. – Словами ты ничего не добьешься, оставь этих созданий в темноте их невежества. Их любовь лишь поможет твоей миссии. Ты помнишь, в чем твоя миссия, - последние слова звучали как далекий шепот, после чего дерилидос ушел.

В таких селениях было легче всего исполнять Божью волю. Жены охотно отпускали мужей в храм Аризны, который снова и снова возводился для этих целей. Они даже с радостью возились с ее детьми. Но были и другие места, где ложные идолы пустили свои корни слишком глубоко. Там ее принимали настороженно, а зачастую и грубо. Этим заблудшим существам было нечего противопоставить дару, который жрица получила от Истинного бога, потому рано или поздно все сводилось к одному и тому же. Аризна рожала детей так часто, как только могла, видя, как с каждым разом все сильнее обвисают ее упругие груди и становятся редкими блестящие густые волосы.

Но служение Ему было куда важнее прелестей тела. Потому, стоило дерилидосу вновь объявиться, она отводила детей к их отцам и уходила, чтобы осесть в новом месте и там продолжить свое дело. Прежде она пыталась считать, сколько последователей произвела на свет, но годы ослабили ее память. Попытавшись однажды припомнить, на каком числе она остановилась в прошлом году, она осознала, что не может этого сделать. После этого случая она считала лишь тех детей, что в тот момент находились при ней. Она уже свыклась с мыслью, что Он отправляет ее следовать дальше, когда их количество приблизится к шести, но прежде обязательно должен был родиться мальчик.

Однажды она провела на одном месте десять долгих лет, рожая лишь девочек, пока, наконец, появившийся младенец не раскрыл свои темно-фиолетовые глаза. Аризна давно поняла, что цвет глаз ее отпрысков является половым различием: у девочек были кроваво-красные, у мальчиков – фиолетовые. В деревушке, в которой она остановилась в последний раз, по прикидкам ей пришлось бы прожить еще пару лет, если только природе не будет угодно подарить ей двойню.

Аризну грели мысли о том, что ей еще некоторое время не придется искать новое место. Дар Истинного бога был бесценным и невероятно могущественным, но, даже не смотря на это, годы постепенно брали свое. Для ее привычных затвердевших ступней пеший переход не стал бы испытанием, но душа жрицы с каждым разным все сильнее привязывалась к обитателям места, в которое она попадала. Тем сложнее каждый раз было их покидать. К детям, как ни странно, она подобных чувств не испытывала. Они, как и их мать, были слугами истинного бога и имели высшее предназначение. В отличии от людей, таких трогательных в своем несовершенстве.

Например, рыбак Хоборо, пузатый, коротконогий мужчина, который открывал рот только для того, чтобы извергнуть бранные слова, всегда старался поднять настроение тому, кто попадется ему на пути с грустью в глазах или дрожью в голосе. Первый на этом месте сын жрицы унаследовал эту черту своего отца. Его жена Манаква, над губой у которой росли редкие темные усики, без конца ворчала на мужа за то, что тот слишком много ругается, но неизменно каждые несколько дней пекла его любимый пирог с грибами.

Каждый раз, селясь на новом месте, Аризна изгоняла подобные вещи из памяти, но тем дальше, тем труднее становилось это делать. Глядя на бескрайнее синее море и играющих детей, жрица вновь задумалась о грядущем переселении и о том, как тяжело будет вновь привязываться, зная, что придется расставаться скорее рано, чем поздно.

– Я очень горд тобой, дитя.

Дерилидос, как и всегда, стоял укрытый черным плащом, скрывая свое лицо в тени капюшона.

Женщина упала на колени, что отдалось резкой болью.

– Мой господин, - она склонила голову, рассматривая свои руки.

Испытывая благоговейный трепет пред посланником Истинного бога, женщина вновь чувствовала себя молодой и прекрасной, и, что самое главное, живой. Такой живой она себя не чувствовала давно.

– Ты справилась со своей миссией, но все еще нужна нам.

Нахлынувшее от этих слов волнение перехватило дыхание и заставило сердце лихорадочно метаться в груди.

– Пойдем со мной.

Аризна приняла протянутую ей руку в черной перчатке, и спустя мгновение они вновь оказались на вершине башни посреди застывшего моря черного камня. С того момента, как она была здесь, минуло больше шестидесяти лет, но все выглядело так, будто она отвернулась лишь на мгновение.

Глава пятнадцатая

Я присела на пол, скрестив ноги, и уставилась на таблички на дверях. Каждая цифра на которых была выведена так вычурно, что взгляд постоянно соскальзывал. Я рассматривала цифру четыре, когда мне вспомнились платье с заворожившей меня искусной вышивкой. Я повернула голову немного влево, немного вправо, но четверка так и осталась четверкой. Так как других идей все равно не было, я переключилась на цифру «три». Я так старательно напрягала глаза, что они начали слезиться, но цифра не исчезла и не поменялась, так и оставшись тройкой. Я старалась не терять надежды и принялась рассматривать двойку. Глаза слезились, смазывая черточки и насечки, поэтому я махнула на эту затею рукой и решила осведомиться, как обстоят дела у других.

– Появились какие-нибудь идеи?

– Нет, идей нет, - Джек выглядел измученным и грустным.

– Может быть, у тебя есть идеи? – Хокена явно раздражало собственное бессилие, а может быть и то, что он единственный пока не получил пророчество.

Мне некстати вспомнилось, как он первым достал кинжал, но я поспешила отогнать эту мысль, оставив для обдумывания на более поздний срок.

– У меня была одна идея, но она не сработала. Но расскажу, может быть наведет вас на размышления. В моем видении на одной даме было платье, расшитое узорами. С одной точки зрения в них виделся один рисунок, с другой – другой. Эти цифры, так испещрены излишними украшениями, что я подумала, может и за ними что-то скрывается?

Друзья восприняли мое предположение с энтузиазмом и все стали всматриваться в таблички с цифрами. Азалия сидела, сощурив глаза, Хокен делал тоже самое стоя, а Джек беспокойно переходил от двери к двери. Я от нечего делать достала из рюкзака, который Джек положил недалеко от меня, мешочек со снежинками и стала их метать в пол рядом с собой. Движение, которым я это делала, было легким и приятным. Я так увлеклась процессом, что восклицание оборотня застало меня врасплох.

– Нашел!

Он стоял у второй двери и указывал пальцем на цифру, будто от этого нам сразу должно было все стать ясно. Так как с пояснениями он не спешил, я стала всматриваться в узоры вокруг двойки, отклоняя голову в разные стороны. То, о чем он говорил, мы все увидели практически одновременно.

– Это ведь девятка! – это знание сделало Хокена-Элиона радостным, и улыбка, которую я давно у него не видела, смягчила твердые черты.

Так как все числовые комбинации из номеров на наших браслетах были уже давным-давно пересчитаны, то стало сразу понятно, что ему придется отправиться в свою комнату в одиночестве. Нельзя было сказать, что это его опечалило, потому что бывший Главный гончий только кивнул, приложил браслет и скрылся за дверью. Мы остались втроем.

Стоило Хокену уйти, воцарилась тишина. Воспользовавшись моментом, я решила поразмыслить над пророчеством, которое, если поверить в то, что Голос говорил правду, предсказывало мне смерть от руки подруги. Когда я была маленькой, в столицу приехал с выступлением чародей Антонидас, как он себя называл. В городе было достаточно магов, но никто из них не стремился выйти на площадь и устроить красочное представление, потому каждый вечер на выступление собиралась поглазеть большая толпа.

Антонидас запускал в воздух призрачных драконов, которые делали круг над головами изумленных зрителей и растворялись в воздухе. Выступать ему помогала худенькая девушка с узкими черными глазами и копной рыжих волос, которые постоянно развевались от порывов ветра, который существовал лишь для нее одной. Закатная Милианна, так называл девушку чародей, играла на флейте, музыкой сопровождая танцующий разноцветный огонь. Под самый финал представления, в котором кроме всего прочего Антонидас писал в воздухе огненными буквами, превращал монетки в мышек и цветы и создавал бои призрачных великанов, чародей доставал большой стеклянный шар, в котором клубился туман.