Чтение онлайн

– Как ты еще не лопнула? – я была так ошарашена, что поперхнулась. Поэтому мой вопрос скорее звучал, как: «Как ты еще не лопфкх?».

Нехотя оторвавшись от тушеного в травах картофеля, она вытерла губы салфеткой, окончательно стерев помаду.

– Скажи мне, дорогая Арьянэт, как бы ты поступила, если бы тебе было нужно съесть как можно больше на пиру через неделю?

Я призадумалась, смакуя апельсиновый напиток.

– Пожалуй, я бы ответила, что поголодала бы. Но. Я не ела весь день, но съесть много не получается. Кажется, даже те, кто не пропускал приемов пищи, смогли отведать больше, - я обвела присутствующих взглядом, - и каков же правильный ответ?

– Придуманный мною план, конечно, не идеален, но работает. Необходимо первые четыре дня есть больше, чем обычно. И с каждым днем больше, чем в предыдущий. После этого нужно сбавить обороты и два дня есть как обычно, а накануне и вовсе недоедать. И вуаля!
– она похлопала себе по животу.

– Эта схема очень любопытная, - я понизила голос, - но где ты отыскала еду свыше дневной нормы?

Лисса неожиданно для меня виновато отвела глаза.

– Так ты ела то, до чего у меня руки не доходили? – я засмеялась, а подруге видимо, стало неловко. – Лисса, ты чего? Я бы в голодный обморок рухнула, если ты не заставляла бы меня отвлекаться от работы и есть.

– Да уж, садясь за свои иголки, ты забываешь обо всем.

Я нащупала ее ладонь и сжала, что с момента знакомства стало нашим личным ритуалом и расшифровывалось, как желание приободрить. Вместе с воспоминанием пришла и давно грызущая меня мысль: «А она ведь уедет. Больше не будет перекидывания подушками по утрам и хихиканий перед сном. Уже завтра она отправится в родовое поместье за город, и видеться мы будем не чаще, чем раз в полгода, а общаться письмами».

Несмотря на грустные мысли, я постаралась сохранить беззаботное выражение лица, чтобы не испортить вечер. Но то, как подруга посерьезнела, значило, что моя маска была несовершенной. Когда она, видимо, собралась что-то сказать, тяжелая дверь распахнулась, и внутрь вошел мужчина.

Все разговоры мгновенно стихли. И это неудивительно, ведь в нашем пансионе были заняты исключительно женщины. Женщины были учителями и поварами, сами устраняли поломки, а уборкой и стиркой занимались воспитанницы. Мужчин же на моей памяти никогда не пусками дальше порога, и то лишь при крайней необходимости. Но в тот момент мужчина средних лет в форме княжеского служащего с проседью в длинных, заплетенных в косу волосах, чеканя шаг, шел по Общему залу. Мадам Жижинда пришла в себя первой.

– Как Вы здесь оказались?

Тон ее голоса поменялся с недовольного на удивленный. Все мы разглядели на камзоле вошедшего знак Главного гонца. Золотая брошь размером с половину моей ладони изображала сапожок с крылышками. Ее обладатель лично доставлял письма Великого князя по столице и в исключительных случаях выезжал с этой целью за город.

Гонец молча передал ей свиток с восковой печатью и оттиснутом на нем княжеском гербе. Передав письмо, мужчина сразу же удалился. Мы затаили дыхание, когда директриса развернула пергамент и стала читать, перебегая глазами со строчки на строчку. Я не могла оторвать взгляд от ее лица и видела, как тонкие светлые брови сошлись к переносице. В Общем зале воцарилась тишина, едва нарушаемая приглушенным дыханием. Закончив, она подняла голову от пергамента и растерянно произнесла:

 - Нам нужно ехать. Я все объясню вам в дороге.

Она впервые говорила медленно.

Глава вторая

Повозка остановилось после громогласного «Тпру!». Нас высадили перед входом, и, стоило всем выйти, извозчик уехал, торопясь освободить место следующему экипажу. Обернувшись, я увидела как на булыжной мостовой, кольцом изгибавшейся вокруг фонтана, столпились экипажи.

Фонтан изображал молодого парнишку, замершего в беге. Локтем он зажимал кувшин, который из-за бега накренился, и вода выплескивалась из него. Судя по лохмотьям, в которые превратилась его одежда, мальчик был оборванцем. Но это не мешало ему выглядеть веселым и довольным. Каждый вихор на его металлической голове сиял озорством. Казалось, что он на бегу придумывает какую-нибудь новую шалость. Он взирал мимо прибывающих людей, мимо экипажей и лошадей. У меня создалось ощущение, что он одновременно и насмехается над всеми нами и не озабочен происходящим, стремясь по каким-то своим делам. Может, статься он стремился скрыться в светлом лиственном лесу, близко подступившем к мощеной дороге.

Здание, которое вырастало прямо перед нами из земли, было не очень высоким, но широким. Неизвестный мастер сумел совместить разные породы камней, которые сменяли друг друга неожиданными переходами. Стены отступали, закругляясь. Из множества круглых окон лился свет, а ушей легонько касались отзвуки далекой музыки. Мы вошли внутрь, подгоняемые новоприбывшими.

Кипящий жизнью небольшой светлый холл княжеской усадьбы был полной противоположностью Общему залу, который нам пришлось покинуть в спешке. Даже такая деталь, как аккуратные венки из ветвей хели, развешенные строго между светильниками напоминала о том, что мы находимся не в гостеприимном пансионе, ставшим нам новым домом. Пушистые ковры скрадывали шаги, возвращая меня в коридоры, по которым в Общий зал вошли охваченные радостным волнением девушки, а вышли тихие тени с испуганными лицами.

Мы влились в образовавшуюся перед дверьми очередь. Рядом толкались, угрожая перемешаться группки выпускниц. Я краем глаза отмечала наряды, но старалась не терять из виду спину подруги и директрисы. Среди присутствующих я еще заметила мужчин разных возрастов, некоторые из которых в такой давке умудрялись переговариваться. В воздухе стоял густой запах смешавшихся духов и пота, что еще больше ухудшало мое и без того не лучшее настроение. Музыка стихла, и зычный голос не переставал объявлять гостей, когда мы приблизились к дверям вплотную, совсем рядом раздалось:

– Мадам Жижинда и ее выпускницы.

«Мадам Жижинда и ее товар», - так объявить нас было бы уместнее.

Признаться честно, прежде чем директриса раскрыла нам цель поездки, я успела надумать всякое. Воображение услужливо рисовало картины, одна ужаснее другой. Реальность оказалась довольно скучной.

– Мы едем на смотрины. Приглашены все титулованные горожане. Если кто-то из них выберет кого-то из вас в жены, она не имеет права отказаться.

– Доброго вечера! – поздоровался кто-то рядом со мной.

В бальном зале освещение было не таким ярким, как в холле, но шло будто бы отовсюду сразу. Мы стайкой двинулись за директрисой и, остановившись у трона, присели в реверансе, опустив очи долу. Я кожей чувствовала направленные на нас со всех сторон взгляды.

Пока правитель повторял нам стандартную форму приветствия, я успела украдкой его рассмотреть. Нашим Великим князем оказался высокий широкоплечий мужчина, который сидя был выше меня на голову. А находившийся на возвышении трон многократно усиливал это впечатление.

Что уж говорить о миниатюрной Джессинде, которая рядом с ним в своем платье походила на маленькое, хоть и очень воинственное пирожное. Князь был бородат, а голову его покрывал бархатный синий берет в цвет окрашенной бороды. Берет, этот атрибут, власти был единственным торжественным элементом в его одежде. Высокие ботинки из черной грубой кожи, темно-коричневые штаны из грубого полотна и льняная рубаха, лишенная каких-либо украшений. По правую руку от него восседала княгиня, рассмотреть которую у меня не получилось. Огромное количество драгоценностей в ее туалете, казалось, питались светом и сияли, многократно его усиливая.