Чтение онлайн

Я так и не ответил на вопрос: а что собственно стало с Вольмиром?

Ничего с ним не стало. Он сейчас на перевоспитании, в прямом и переносном смысле, вместе с моим новоиспечённым «дедушкой». Он учатся жить заново: любить, творить и созидать. Полная переоценка мыслей и представлений о мире.

Никто его не убил, не растерзал и не распял. Человек чудовищно ошибся, но теперь живёт другой жизнью. Как-то раз он мне сказал про аскета… Думаю, что сейчас он живёт такой же скромной жизнью.

Вот и всё.

Скажу ли я это Злате?

Вообще, нужно было скрывать, что Светлозар жив. На это есть причина, но о ней чуточку позже. Мне это никак не мешает на данный момент, наоборот, здорово, что никто не стоит над душой и не говорит, как нужно правильно делать.

Я, конечно, «ценю» чужие советы. Но я в этом мире не для того, чтобы жить чужой жизнью, а своей.

Впрочем, проблема серьёзная, и она никуда не девается. Наоборот, с каждым днём нагнетается, как воздушный шар. Ведь после Вольмира осталась целая лояльная фракция.

— Это не твоё дело, — нахмурился я.

— Как это не моё? Ты же его не убил?

— Я ещё раз говорю, это не твоё дело. И вообще, разве у тебя не урок?

— Урок, — пробормотала Злата.

— Тогда иди и не задерживай меня. Не забывай, за что тебе платят.

Она сильно разозлилась, когда я начал угрожать увольнением. Злата не знала, как правильно реагировать: то ли послушно встать и уйти, то ли не подчиниться и остаться сидеть, с важным видом.

В некотором роде, Злата имеет на меня компромат. Как мне известно, всего таких три человека, два из которых молчаливы. Представляла «угрозу» только угрюмая девушка, сидящая передо мной.

По-хорошему, её стоит держать достаточно близко. Я не решаюсь убить её. Хотя если вдруг стану психопатом-убийцей, она будет первой в моём списке.

Так что лучше не доводи, будь паинькой.

Возможно, Злата умеет читать мысли. Она хмыкнула, грациозно встала и также грациозно исчезла в тумане, то есть ушла.

Фух.

Спокойно выдохнул и налил себе холодного зелёного чая с большим количеством сахара. Нет ничего лучшего, чтобы успокоить свои мысли.

Что же я сделаю сегодня?

Оглянувшись, я встретился взглядом с Марией. Девушка всё ещё стояла в дверях, со слезами на глазах. А я не могу смотреть на женские слёзы. Это чистой воды манипуляция!

Нелепо, но я даже не понимаю, что сделал ей такого плохого.

Попросил её работать?

Если не хочет работать, может уволиться. Насильно её не удерживаю. Наоборот, нужно плакать, когда босс стоит над душой, следит за каждым действием, проверяет и докапывается. Вот тогда нужно плакать.

А я даю сотрудникам полную свободу: хочешь — работай, хочешь — пей чай. Но если я узнаю, что работа не выполнена, просто попрощаюсь с человеком и найду более компетентного, который может выполнять свою работу без необходимости ещё одного человека, который будет за ним следить.

И так по цепочке. Чтобы не отлынивал второй, нужно будет и за ним поставить человека. Но академия не может строиться на вечной слежке.

— И почему ты постоянно плачешь? — не выдержав, я всё же решил спросить.

— Из-за вас.

Я подавился чаем и чуть не разлил его по столу.

— Объяснись?

— Может, вы будете вести себя по-другому? — сказала она, дрожа от страха, что я её уволю.

— Каким образом?

— Больше внимания уделите тому, что происходит в академии. Учителя сильно недовольны тем, что вы стали новым директором, — сказала она. — Они планируют коллективную жалобу.

— Бунт, значит, на корабле? — ухмыльнулся я. Меня это даже позабавило. Смысл писать жалобу на меня? Любая жалоба, написанная в академии, упадёт на стол к директору, то есть ко мне.

Ну и что?

Я только двумя руками за. Пусть только попробуют рыпнуться, и я сразу же покажу им, кто здесь главный. Для этого у меня есть все механизмы — и юридические, и физические.

Впрочем, я не могу посвящать в свои планы Марию. Она же претендент на вылет. Однако её искренность подкупала. Ведь девушка волновалась не за меня или за Вольмира, а за учеников в академии. А разве это не говорит о её профессионализме?

В её глазах я лишь несмышлёныш, получивший наследство, который сейчас всё разбазарит.

И загубит одну из самых успешных академий в Империи.

— Ладно, ты победила, — выдохнул я.

— Чего? — она вообще не поняла. Кого я победила? Я же ничего не делала.

— Не важно. Ты принесла то, что я просил?

— Ага, — кивнула она и ушла буквально на минуту, вернувшись с тремя костюмами. Каждый аккуратно повесила на вешалку.

— Вот.

— Отлично, — сказал я, осматривая костюмы. Главное, что всё выдержано в строгих тонах: тёмно-синий, серый и чёрный.

Серьёзному человеку нужна серьёзная одежда.

Как уже стало ясно: никто не будет тебя воспринимать всерьёз в тапочках, в рванной майке и с пятнами на теле. Если человек элементарно не может позаботиться о себе, то как он справиться с целой академией?

Тем более всё за счёт академии. Ну, что ещё за учебное учреждение, которое не может нормально одеть своего директора?

Грош цена такой академии.

— Ещё что-то? — с надеждой спросила Мария. Ведь если я одеваю костюм, значит, буду работать.

— Нет, подожди меня за дверью.

Та кивнула, быстро выскользнула и закрыла за собой дверь.

Тяжело. Неужели мне придётся сегодня выйти?

За тяжёлыми мыслями, скинул с себя халат. Взял белую, безупречно выглаженную рубашку и надел. Она идеально сидела на моём накачанном теле. Затем пришло время тёмно-синих брюк и жилета, который надел поверх рубашки и аккуратно застегнул пуговицы, чувствуя, как он плотно облегает мой торс.

Последний этап. Я взял пиджак и аккуратно накинул его на плечи. Пиджак был завершающим штрихом — он идеально дополнял образ, делая его завершённым.

Идеально.

Я подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Никогда прежде ещё не чувствовал себя более спокойным и уверенным. Всё же одежда действительно красит человека.

Завязав галстук, я ещё раз посмотрел в зеркало и улыбнулся.

Не… ну разве не жених?

Подкаченный, красивый и почти уверенный в себе аристократ.

Если я сейчас не смогу себе найти достойную жену, то я даже не знаю, что ещё нужно?

Вообще, парочка симпатичных дам приглянулись моему сердцу. Возьмём, ту же Ратмиру. Ухоженная, приятно пахнет и ещё такой страстный взгляд. Каждый раз, когда смотрю на неё, сердце нежно ёкает.