Я нашел смысл жизни: Автореферат мировоззрения с эпизодами автобиографии
Шрифт:
Любое мировоззренческое учение – это картина мира и производный от нее этический кодекс. Поэтому оно – лоция деятельности для человека и проект общества. Сомнения в достоверности предлагаемой учением картины мира приводят к разочарованию в нем. А разочаровавшись в учении, люди перестают руководствоваться и предлагаемой им в качестве истинной этикой. Как следствие, наступает Смутное время – торжество эгоизма, цинизма, конформизма. Сначала от «оков» морали и нравственности избавляется элита. А вслед за ней начинает дичать и народ. Именно такого рода кризис мы сегодня переживаем – разочарование в материализме и производных от него индустриальных идеологиях социализма, либерализма, социал-демократии и т. п.
Мировоззренческий кризис наблюдается в виде глобальных производных кризисов (политического, экономического, социального, культурного), сотрясающих основы общества. Как следствие, является самым разрушительным. Так что крушение мировой социалистической системы и беспрецедентный по масштабам для целого столетия нынешний экономический кризис демонстрируют течение как раз глобального мировоззренческого кризиса. О том же свидетельствуют и нарастающие кризисные явления в социальной и культурной сферах.
Но глобальный мировоззренческий кризис – это не только эпоха бедствий, потрясений и разрушений, но и время интенсивных мировоззренческих поисков. Потому что мыслители начинают усиленно искать новую концептуальную основу для создания мировоззренческого учения, адекватного современному уровню развития цивилизации и реальным условиям. Потому что из мировоззренческого кризиса можно выйти единственным способом – только обретя новое учение. Оно предложит более истинную картину мироздания, соответствующую ей этику и, как следствие, станет более качественной лоцией и проектом общества.
В Смутное время в мировоззренческий поиск, как на Клондайк, отправляются многие интеллектуалы и практически все мыслители. Но, как и на Клондайке, лишь немногие находят «золото» – формулируют действительно новые мировоззренческие идеи и более совершенные концептуальные представления. С их помощью постепенно модернизируется или создается новая концепция мироздания, на основе которой формируется новое мировоззренческое учение. После того как оно достигает доступной степени совершенства, учение распространяется в обществе и становится для его членов лоцией, проектом и этическим кодексом. В итоге общество выходит из мировоззренческого кризиса – возобновляет процесс развития.
Когда человеку удается, как ему представляется, успешно модернизировать устаревшее учение или даже создать новое, ему, естественно, хочется продемонстрировать результаты окружающим. Ведь если он окажется прав, и люди получат возможность воспринять более совершенное учение, обществу удастся быстрее выбраться из мировоззренческого кризиса и наладить комфортную жизнь.
Второй важный момент касается отличий таких мировоззренческих искателей от профессиональных (официальных) философов. Хотя мировоззренческий поиск, безусловно, относится к философской деятельности, профессиональные философы в такие походы не ходят. В них отправляются только непрофессионалы. В лучшем случае, считающиеся в философском сообществе маргиналами. Думаю, к месту напомнить, что в полученном Гегелем по окончании университета аттестате было записано, что будущий великий мировоззренческий искатель «является полным идиотом в философии». Увы, но профессиональные философы обычно считают идиотами тех, кто просто иначе мыслит. Естественно, что в эту категорию попадают и все мировоззренческие искатели.
В подтверждение именно такого положения вещей можно сослаться на слова известного не только в нашей стране современного философа Карена Свасьяна:
«За годы моего университетского и академического опыта общения с названным [философским] мейнстримом я понял одно: к философии этот закрытый клуб не имеет никакого отношения, он представляет собой чисто властную структуру на службе идеологических и политических стереотипов. Пирамида приблизительно такова: наверху немногие раскрученные звезды, ниже средний слой серой и намертво вцепившейся в стул профессуры, ну и в самом низу – те, кто в старых советских фильмах ранжировался по классу “в эпизодах”. Механизм действия: звезды – какой-нибудь Хабермас или Брамарбас – выдают время от времени очередной дискурс (от латинского discurro: бегать туда-сюда), после чего на местах организуются семинары, чтения, круглые столы, обсуждения, курсы и прочая беготня. По сути это слабая, бледная копия с мира моды, эстрады или спорта. Философия, сделанная журналистами. Журналисты ведь фокусники в цирке социального. Из любой бездарности они в два счета состряпают вам идола, все равно – спортивного или интеллектуального…
Сегодня [официальная] наука – гигантский ареал власти, корпус догматов такой непрошибаемой твердости, по сравнению с которыми церковные догмы оставляют впечатление мягкости и эластичности. Наука, унаследовавшая в свое время у церкви [интеллектуальную] власть, не только освоила ее технику, но и довела ее до совершенства… Выдумали какие-то критерии научности и автоматически бракуют все, что не умещается в их рамках. Любопытно при этом то, что сами критерии периодически меняются или просто расширяются до смывания всяких границ… Это и определяет проблему сегодняшнего существования философии. А проблема в том, что ее просто не существует».
Понятно, что у жрецов научной церкви в принципе не может возникнуть желание отправиться в такое тяжелое и рискованное предприятие, как мировоззренческий поиск. Куда комфортнее быть Васисуалием Лоханкиным. Или «композитором» Керосиновым – сочинять «зоологические симфонии» на мотив «По улице ходила большая крокодила».
В таком состоянии официальная философия оказывается всегда как раз во время мировоззренческого кризиса. Причина в том, что деградирует поле, которое эта философия обрабатывает – доминирующее в обществе мировоззренческое учение. И так как поле перестает давать урожай, пахарям остается только имитировать полезную деятельность. Что они и делают. Тогда как на поиск нового «поля» отправляются те, кто, во-первых, не связан корпоративными связями с псевдо-пахарями, во-вторых, не может надеяться и ждать, когда кто-то другой, может быть, найдет новое поле.
Поиском новых представлений о предназначении мира, общества и человека и, в конечном счете, нового понимания смысла жизни занимаются только независимые интеллектуалы и мыслители из самых разных сфер деятельности. К числу таких людей принадлежит автор книги. Не профессиональный философ, но, безусловно, мыслитель. Покорят ли его идеи и представления общественное сознание – это другой вопрос. В истории достаточно примеров, когда его покоряли прямо противоположные мысли. Как по качеству, так и по этической ориентации. Так что я бы предостерег от снисходительного восприятия излагаемых в книге идей и представлений.
Новая концепция мироздания в виде оригинальной метафизической парадигмы представляет собой результат очередной модернизации материализма. Первая такого рода модернизация имела место во второй половине XIX – начале ХХ века. Тогда материализм «улучшили» физики, оказавшиеся в глубоком концептуальном кризисе (известном как «кризис классической физики»). Они модернизировали классический материализм, введя в него иррациональные понятия – бесконечности, неопределенности, энтропии, случайности.
Исходными постулатами классического материализма были представления о материальности и познаваемости мироздания. Д. Менделеев говорил, что «наука начинается с измерения». Соответственно, познание любого объекта мироздания осуществляется измерением параметров и определением закономерностей, которым он подчиняется. Так что постулат познаваемости означал, что все сущее в мироздании конечно, а все процессы управляются абсолютно жесткими закономерностями.
Как следствие, постулат познаваемости мира не допускал существования иррациональных по природе феноменов – недоступных для познания путем измерения и наблюдения. Причем по той простой причине, что в пространстве Метагалактики иррациональные понятия не являются реальными – они придуманы учеными в качестве гипотетических особенностей сущего и процессов мироздания.
В самом деле, если физики установили, что максимальный размер нашей Вселенной (в границах Метагалактики) составляет 1028 см, а самый маленький ее субъект равен 10– 33 см, то где тогда может находиться «бесконечно большое» или «бесконечно малое»? Только вне Метагалактики. Но физики-то оперируют этими понятиями при описании сущностей и процессов, находящихся или протекающих внутри Метагалактики и потому не способных быть «бесконечно большими» или «бесконечно малыми», то есть используют иррациональные понятия там, где их в принципе не может быть. И рассуждают об иррациональных свойствах, о реальности которых не имеют никаких сведений – из-за пределов Метагалактики наука пока не получила информации. Так физики в постижении микро– и мегамира стали пользоваться кастрированной материалистической концепцией, лишенной постулата познаваемости. В результате классический материализм утратил рациональную природу. Точнее, стал неоматериализмом – новой метафизической парадигмой, у которой в качестве точки опоры остался только постулат материальности.