Чтение онлайн

Автор предлагает воспринимать нынешние общественные недуги в качестве естественных феноменов общественной среды, которые существуют всегда и везде, и только иногда уходят в тень. Точнее, обществу иногда удается жить, не замечая на своем теле социальных язв и опухолей. Соответственно, предлагается смириться с ними, а стремление их искоренить рассматривать как угрозу существованию и развитию общества. Например, предлагается считать коррупцию естественным для общества явлением. А для смягчения ее негативного влияния на общественную мораль предлагается все государственные должности, вплоть до министерских, продавать на аукционах. В качестве иллюстрации такого нового обоснования необходимости «непротивления злу насилием» можно привести несколько цитат из главы, посвященной проблеме преступности.

«Свобода в обществе проявляется, прежде всего, в нарушении общепринятых правил поведения». Отсюда «преступление – это проявление свободы». Поэтому «в каждом человеке сидит преступник в той мере, в какой есть где-то внутри стремление к свободе». Или «в хорошо организованном государстве половина людей, которые потенциально могли бы стать бандитами, служит в правоохранительных органах». Соответственно, «спокойная жизнь общества обеспечивается не столько деятельностью правоохранительных органов, сколько их сговором с организованным преступным миром, которому отдается на откуп сфера нелегального бизнеса». Как результат, «организованная преступность эффективно снижает уровень насилия в обществе».

По сути, автор предлагает примириться с качеством общественной среды в странах СНГ, сформировавшейся в результате двух десятилетий строительства современных государств, то есть с тотальной коррумпированностью власти, поголовной криминализацией народа, ханжеской социальной политикой, декоративной демократией и свободой для «сильных». В сущности, постсоветские интеллектуалы давно смирились с такими результатами трансформации советского общества. Точнее, пришли к выводам об их естественности. Так что теперь эти результаты получают теоретическое оправдание. Примет ли его общественное сознание? Верится с трудом. А потому более вероятно, что если написанное когда-нибудь сможет стать мировоззренческим учением, то оно будет лоцией, проектом и кодексом исключительно для какой-то части элиты. Каким когда-то, но со знаком плюс, было масонство.

Впрочем, заложенный в этике учения конформизм хотя и легитимирует общественное зло, тем не менее не создает анти-идолов – общественных «козлов отпущения». Охотиться на ведьм не предлагает. В качестве примера можно сослаться на отношение автора к разрушению СССР. «В разрушении никто не виноват. А если искать виновных честно, то придется признать, что все мы (и я в том числе) виноваты в равной степени – и русский народ, и евреи, и якобы угнетаемые национальные меньшинства, и Сталин, и Горбачев, и те, кто стучал, и те, кто сидел, и даже те, кого расстреляли. Все что случилось, было необходимо. Все это было и раньше, и все это будет еще неоднократно».

Предлагаемый эскиз мировоззренческого учения выглядит вполне самостоятельным информационным продуктом. Но его идеи и представления можно использовать и для модернизации идеологии общества потребления, которая сегодня явно выглядит мировоззренческим тупиком. И потому, что концептуальная основа (материализм) выглядит все более несовершенной. И потому, что христианская в своей основе этика этой идеологии перестает сдерживать инстинкты. В результате сегодня именно они, а не разум, совесть, стыд, в развитых странах движут подавляющей частью человеческой деятельности. Иначе говоря, в начале нового тысячелетия идеология потребления обеспечивает не столько развитие, сколько деградацию общественных отношений и стимулирует процесс одичания людей. Предлагаемые идеи и представления гипотетически могут дать идеологии общества потребления вторую жизнь. Во-первых, предоставят ей новое концептуальное основание, которое может повысить авторитет идеологии в общественном сознании. Во-вторых, позволят избавиться от научно-технического романтизма – обрести более прагматичную и конформистскую этическую ориентацию.

Мне представляется, что в принципе неважно, какую цель преследовал автор при создании этой книги. Ознакомить общество с плодами своих размышлений? Продвинуть в него новую идеологию? Организовать мировоззренческую провокацию? Важно, что он продемонстрировал – осуществление мировоззренческого поиска по силам современному интеллектуалу даже в одиночку. Так что если и другие отправятся в подобные походы, достаточно быстро может набраться критическая масса новых мировоззренческих идей, из которых удастся сформировать новое, адекватное условиям постиндустриального общества и приемлемо совершенное мировоззренческое учение. Оно даст возможность человечеству быстро и успешно преодолеть нынешний глобальный мировоззренческий кризис. В этом смысле книга интересна еще и в качестве методического пособия – демонстрирует особенности мировоззренческого поиска и структуру мировоззренческого учения. Так что дело за интеллектуалами, которые, вдохновившись этим и другими примерами, вооружившись этой или собственной методикой, отправятся в поход за «золотым руном» нового мировоззрения.

Больше десяти лет назад я похоронил отца. Поскольку родители развелись, когда мне не было и трех лет, я общался с отцом очень мало, а так как он к тому же был еще и не очень разговорчивым человеком, можно сказать, что я его практически не знал. Очевидно, теперь уже и не узнаю.

Дети не любят, когда их воспитывают и поучают из благих намерений. До поры до времени не любят они и рассказов о былом, и, тем более, «философских» рассуждений. А потом, когда захотят разобраться в своей жизни, они обнаружат, что можно было бы многое понять на примере родителей, но будет поздно. Старость и смерть приходят как зима и первый снег – неожиданно, несмотря на все прогнозы и ожидания. Этой книгой, пока не поздно, я хочу облегчить своим детям и внукам понимание того общего, что есть в нас благодаря общим генам. Я уверен, что рано или поздно, и они зададут себе вечные вопросы: «в чем смысл жизни» и зачем все это.

Ученые установили, что наша галактика через несколько миллиардов лет столкнется с галактикой Млечный Путь и, скорее всего, прекратит свое существование как отдельная галактика; сейчас она уже стареет. Но еще раньше погаснет Солнце. Скорее всего, органической жизни к тому времени на Земле не будет, а человечество исчезнет еще раньше. Любовь проходит, дети вырастают, удовольствия превращаются в мучения, смерть неизбежна. Очевидно, человеку нужна общая идея существования, из которой можно было бы вывести хоть какой-нибудь смысл жизни для себя. Общую идею принято искать в религии или философии, потому что человек легко верит в светлое будущее человечества или в рай на небесах, не замечая догматизма положений, неестественности обрядов и лицемерия проповедников. Советскому человеку (а я им был и без сожаления остаюсь) марксистско-ленинскую философию и Толстого вбивали так, что надолго прививали отвращение ко всей русской классической литературе и философии вообще.

Но рано или поздно вечные вопросы возникают, а ответов как не было, так и нет. Сидя на берегу реки, человек может наблюдать только то, что доступно его скудным органам чувств, и лишь догадываться о том, откуда и зачем она течет, куда и как впадает. Если смотреть на небоскреб из окна соседнего дома, то можно видеть лишь несколько десятков этажей прямо перед собой – ни верхних этажей, ни первых, тем более фундамента не увидишь. Тем не менее, можно выглянуть из окна, попытаться разглядеть, что творится внизу и вверху, и понять, на чем стоит это здание, чем заканчивается, почему не падает и т. д. Вот так и человек – наблюдая какую-то часть Вселенной, пытается заглянуть дальше и понять глубже. Мировоззрение – это умозрительно выведенные в моей голове знания.

Работа над авторефератом продвигалась, мягко говоря, не быстро. Чаще всего было просто лень или что-то не созрело в голове. Часто не было времени из-за работы – я вынужден работать, по большей части ради денег, что угнетает само по себе. Мне кажется, что я не скучал бы, если бы не ходил в присутствие, так как могу часами просто валяться и ни о чем не думать или думать о чем-нибудь несущественном, переключая каналы и сознавая весь ужас бесполезно потраченного времени. Иногда из-за плохого настроения – большинство знакомых считает меня человеком плохого настроения, мой предыдущий шеф так и шутил: «В. А. – человек настроения, ха-ха, преимущественно плохого», при этом все радостно смеялись – как верно сказано. Очень редко – из-за плохого самочувствия (в основном с похмелья, что в последнее время случается не часто).

В таких нерегулируемых паузах я решил просто кое-что вспомнить из своей жизни (может быть, с пользой для детей и внуков) для организации какого-то полезного фона, просто чтобы не чувствовать опустошения от ничегонеделанья. Мне казалось, что абсолютно конкретный материал (моя собственная жизнь) даст мне возможность удовлетворять свою графоманию, а именно: просто писать, много не размышляя, – потому что именно размышления очень часто приводят меня на диван, после чего происходит переключение на что угодно, только не на то, что привело на диван.