Чтение онлайн

— Я не… — запинаюсь и нервно сглатываю. — Что это значит? Извините, не могу понять.

— Знаю, тебе потребовались деньги. Кажется, возник довольно срочный вопрос. А поскольку заявку на выплату стипендии могут рассматривать довольно долгое время, и результат рассмотрения может быть разный, то я готов предоставить тебе необходимую сумму уже сейчас.

— Почему вы это делаете?

— Чтобы ты могла спокойно сосредоточиться на учебе, — спокойно говорит ректор. — Чтобы ничего больше не отвлекало тебя от занятий.

Даже ответить ничего не могу. Перевариваю.

— Полагаю, у тебя хороший потенциал, — спокойно продолжает ректор. — И чтобы ты могла раскрыть его в полной мере, я готов оказать любое содействие. Не вижу никаких трудностей в этом вопросе.

— Но это, — опять осекаюсь. — Это же не просто… хм, содействие. Это очень большая сумма. А вы так легко готовы мне все дать. Извините, я правда ничего не понимаю. И я не могу принять нечто такое от незнакомого человека.

— Это не подарок, Ася, — невозмутимо замечает ректор. — Похоже, ты не совсем верно меня поняла. Уверен, выплату стипендии наперед тебе одобрят. Но скорее всего не в этом году, а в следующем. Если это тебе будет нужно. А еще у нас много интересных программ, в которых ты можешь принять активное участие, получить грант. Ты в любом случае вернешь мне всю эту сумму. Однако сейчас я хочу снять с тебя эту тревогу, лишнюю нагрузку. Решай свои вопросы и занимайся учебой. Ты талантливая студентка. Заметно по результатам промежуточных тестов. Вот и направь все свое внимание на обучение.

Он настолько убедительно говорит, что спорить тяжело.

И все же…

— Я не хочу быть вам должной, — выдаю нервно.

— Ты и не будешь, — спокойно парирует ректор. — Считай, что это временный заем. Или кредит. Как тебе угодно. Вернешь мне деньги, как только у тебя возникнет такая возможность.

Наверное, его слова должны позволить выдохнуть, расслабиться и больше не переживать об оплате за лечение дяди.

Но получается наоборот.

— Извините, я правда не могу это принять, — кладу бумагу обратно на его стол. — Это нехорошо.

— Тебе срочно нужны деньги? — спрашивает настойчиво.

Его взгляд держит мой так, что глаза не отвести.

— Да, — в горле пересыхает. — Но…

— Тогда возьми эту бумагу, пожалуйста, — твердо произносит ректор. — Это не обсуждается. А теперь прости, Ася, у меня еще много дел, которые требуют моего времени.

Выхожу из кабинета на негнущихся ногах.

Что это вообще было?

Умом понимаю, я не в том положении, чтобы спорить, отказываться. В конце концов, какие еще у меня варианты.

Конечно, мелькают всякие неприятные мысли.

А что если ректор смотрит на меня не просто как на одну из своих студенток? Что если он…

Иначе зачем ему мне так сильно помогать?

Глупо думать, что это нечто вроде подкупа за молчание насчет той истории с пропавшим студентом. Ректор же прекрасно понимает, что я ничего и никому не скажу. Особенно теперь.

Тогда в чем причина его особенного отношения?

Можно было бы заподозрить неладное. Но с другой стороны от ректора ни единого грязного намека не последовало. От него вовсе не чувствовалось ко мне того похабного интереса, который буквально фонил от Ахмедова.

Хотя нельзя сравнивать нашего ректора с Маратом.

Марат… ну просто такой. Неандерталец. Пещерный человек. А ректор взрослый, серьезный мужчина. Он совсем другой.

Странная ситуация складывается.

Но вскоре мне становится не до рассуждений на эту тему.

Как только получаю возможность выезда, то сразу направляюсь в больницу. Думаю, проще договориться с врачами напрямую, чем через тетку, которой, если честно, я не очень доверяю.

Тороплюсь в клинику.

Сегодня впервые за долгое время увижу дядю.

— Василий Миронов? — переспрашивает меня администратор, снова изучает экран компьютера. — Василий Алексеевич, верно?

— Да, — киваю, на всякий случай называю дату его рождения. — Могу я поговорить с его лечащим врачом?

Женщина переводит взгляд на меня. В ее глазах мелькает непонятное выражение.

— Могу я увидеть его? — спрашиваю. — Моего дядю? Он…

— Извините, девушка, — вдруг говорит она. — Боюсь, я ничем не могу вам помочь.

Что?..

Меня накрывает ледяной шок.

Неужели я опоздала? Но сегодня же пятница. Тетка говорила, есть время до следующей недели. До понедельника. Я приехала даже раньше. Как же так?

— Подождите, — с трудом выталкиваю из горла даже это короткое слово. — Моя тетя должна была договориться. Пожалуйста, посмотрите еще раз. Прошу вас. Проверьте. Василий Миронов. Вы не должны были отключать его от аппаратов. Я бы внесла платеж. Я как раз собиралась…

— Постойте, девушка, — прерывает поток моей стремительно набирающей обороты речи администратор. — Похоже, вы неправильно меня поняли. У нас нет такого пациента. В нашей клинике нет никакого Василия Миронова.

— Но как, — замолкаю. — Куда же он делся? Его перевели в другую больницу? Моя тетя несколько лет оплачивала лечение. Не понимаю. Я просто ничего не понимаю.

Уходит некоторое время на то, чтобы до меня наконец дошла суть сложившейся ситуации.

Ошибки нет.

Никто не отключал моего дядю от аппаратов.

Моего дяди здесь вообще не было.

Администратор поднимает архивные записи. Проверяет даты той самой аварии. И не находит вообще ничего. Моего дядю сюда не привозили. Ни в тот день, ни в любой другой. У них вообще нет пациентов с такими данными.

— Возможно, вы перепутали клинику, — замечает женщина.

Я бы и сама готова сделать такой вывод. Но тетка очень часто упоминала именно эту клинику. Название она не скрывала.

Что здесь творится?

Прохожу в холл. Присаживаюсь на скамью.

Вижу только один путь. Поехать и выяснить все напрямую у тетки. Ну не по телефону же с ней о таком говорить.

А захочет ли она сказать правду? Что если просто захлопнет дверь перед моим лицом?

К тому же, с ректором я договорилась о коротком визите в больницу. И с учетом угрозы от мажоров, лучше бы мне не разгуливать по городу одной.

Достаю телефон и звоню тетке. Будет проще, если она сама сюда приедет.

— Ася? — в ее голосе слышится удивление.

— Я в больнице, — сглатываю. — У дяди.

— Что? Зачем ты туда поехала? Тебя же не пустят и…

Голова гудит от того, что я только теперь понимаю, как много было странностей. Тетка никогда не разрешала навестить дядю. Ни мне, ни его дочерям.

«Нечего вам смотреть на него в таком состоянии, — отбиваются в памяти ее слова. — Он же все равно что мертвец».