Чтение онлайн

Прежде чем лезть в ледяную воду я отхлебнул из бутылки, которую предусмотрительно захватил с собой. Чтобы отскрести всю грязь, свою и чужую кровь в холодной воде, пришлось извести целый кусок мыла. Изредка до меня доносились Алисины вопли, из чего я сделал вывод, что Альф вернулся. Потом долгое время стояла тишина. Я успел домыться, перевязать раны, воспользовавшись для этого коньяком, остатками ночной рубашки и мазью, которую мне дала Кира. Когда я начал бриться, появился Альф с полотенцем, куском мыла и свежей одеждой. Он присел на камень рядом со мной.

— Я ваш сундук взломал, — сообщил я ему.

— Ну и черт с ним.

— Я не знал, что это ваш. Правда, не уверен, что это меня остановило бы.

— Да я ж сказал — черт с ним.

— Она уже перебесилась?

— Не думаю.

— Из-за какой-то рубашки…

— Да причем тут рубашка.

— А что причем?

— Ну… ты просто все вещи выкидывал и видел всякие ее женские штуки — трусики, там, лифчики, тампоны, панталоны, рубашки эти чертовы…

— Она что, боится, что я их мерил?

— Не знаю, — улыбнулся Альф. — Как по мне — полная глупость, но ее это почему-то бесит. Она считает, что ты… ну… вроде как не имел права… что ты вторгся в ее личную жизнь.

— Трусы и ночные рубашки — это личная жизнь?

— Для нее — да. Ну, это такие интимные предметы, которые другим видеть не положено.

— Господи, да она что — на необитаемом острове жила?

— Навроде того. И еще… она сейчас очень рассержена… короче, она может сказать, что лучше бы мы тебя не встречали вообще. Она это не серьезно, Макс, не обращай внимания. Просто Алиса всегда вначале говорит, а думает уже потом. Если получится. Так что ты на нее не обижайся если что.

— Я могу вернуть статус кво — связать ее и надеть на голову мешок, если она именно этого хочет, — я закончил бриться и стал одеваться.

— Тебя стало прям не узнать.

Я промолчал.

— Нет, правда. Утром я думал, что тебе лет сто, и ты только что вылез из помойной ямы. Честно–честно. Ты выглядел гораздо хуже этих бандитов, а уж они выглядели просто ужасно. (Эх, парень, ты даже не знаешь, как действительно ужасно могут выглядеть люди.) А сейчас ты выглядишь, как отставной офицер или разорившийся барон. На графа не тянешь, уж извини.

Он и сам мало походил на графа, но я снова промолчал.

Альф вздохнул и сменил тему:

— У тебя, видать, очень насыщенная жизнь, — он указал на шрамы.

— Я начал их собирать с пяти лет. Так что сейчас у меня лучшая коллекция во всей Федерации, — я отхлебнул коньяка и протянул ему бутылку. — Будешь?

— Давай, — Альф сделал приличный глоток.

Внезапно его глаза выпучились, коньяк, который он набрал в рот, разлетелся брызгами в разные стороны, а сам Альф зашелся в неудержимом приступе кашля. Я едва успел подхватить падающую бутылку. Видно для парнишки напиток был крепковат. Однако едва Альф откашлялся, он принялся хохотать. Между приступами смеха он что-то пытался мне сказать, тыча пальцем в бутылку:

— А–а-а… э–э-э…о–о-оох… — тут на него снова находило, и он падал лицом в траву.

Я закончил одеваться и допил коньяк. Когда Альфа, наконец, отпустило, я сидел на камне и курил сигарету из щедрого сундучка Квинтов. Он поднял красное лицо, по которому текли слезы:

— Эта бутылка была в сундуке?

— Да.

Его снова согнуло от хохота, но на этот раз приступ продлился недолго — он просто уже не мог смеяться.

— Там было три бутылки?

— Да. Две остались возле камня.

— А ты, значит, взял эту?

— Догадливый ты парень, я погляжу.

— А почему?

— Что почему?

— Почему эту?

— Потому что взялось, — разозлился я. — Ты объяснишь, в чем дело, или тебя в этом ручье утопить? Давай, рассказывай, повеселимся вместе.

– - Боюсь, Макс, что тебе это не покажется очень уж веселым.

— Почему? Сюда что, крысиного яду насыпали?

— Это фамильный напиток, — он указал на крохотную надпись "QUINT", выполненную тиснением на черном стекле. — Таких бутылок выпускается не больше десятка в год и только для ближайших родственников. Для семьи. В продажу он не поступает.

— Я надеюсь, что твой папа не очень расстроится, узнав, что я выпил бутылочку.

— Папа, я думаю, не расстроится…

— Что-то мне не нравится, как ты это сказал.

— Когда я родился, папа выпустил партию из пяти бутылок к моему дню рождения. Первую выпили, когда мне исполнился год; вторую — когда исполнилось восемнадцать лет…

— Ты собираешься пересказывать мне всю летопись пьянок в вашем семействе? Можешь покороче?

— Могу. Этот коньяк положено пить только по особым случаям. Такая традиция, понимаешь? Очень древняя традиция. Ей лет триста.

— Понимаю. Продолжай.

— У меня осталось две бутылки. Одну я решил выпить на своей свадьбе, а вторую — когда родится первенец. Это ведь значительные события, верно?

— Конечно. А теперь я лишил тебя счастья выпить коньячку на собственной свадьбе?

— Нет, — сказал Альф. — Этого счастья ты лишил Алису.

Он повалился лицом в траву и зарыдал от смеха.

Я зашвырнул его в ручей.

– … просто я наследник, а она все-таки девушка. Поэтому только три бутылки. Этот коньяк на самом деле жутко дорогой. Он даже папе в копеечку влетает. — Альф закончил снимать легкую щетинку и смахнул остатки пены полотенцем. — Понимаешь, если бы ты выпил мою бутылку, то я бы только и сказал, что "на здоровье". Я к этим вопросам отношусь не очень серьезно. А вот Алиска — другое дело. Меня ведь больше дед воспитывал. А Алиса — папина любимица. А папаша у нас такой, знаешь… патриарх. Столп общества. Традиции, семейные ценности и все такое. Так что она с этой последней бутылкой носилась, как дура. Я семь лет учился в Ле Корне, а теперь в Лиа Фаль возвращаюсь. Поэтому и вещей много вез и бутылки эти. А Алиска из Лиа Фаль всего на пару месяцев уезжала. Но бутылку с собой прихватила. Она никогда не говорила, но я — то знаю — она все надеется встретить… — он замолчал.

— Кого?

— Ну… не знаю… Судьбу… Кого-то… Кого-то надеется встретить. Потому и бутылку эту с собой постоянно таскала, — он прыснул в кулак.

— Ты-то чего радуешься? — я закончил мыть сапоги и начал набивать их сухой травой.

— Не знаю, — он сокрушенно покачал головой. — Просто мне это показалось забавным. Да и до сих пор кажется, если честно, — он снова хохотнул. — Но Алиска расстроится. Я никогда не понимал этого ее пунктика и подшучивал над ней постоянно. Но она расстроится.

Да уж. Представляю себе.

— Ты говоришь "…по особым случаям…". А ее спасение считается особым случаем?

— Ты что, вообще ни хрена не понял из того, что я говорил?

— Да не особо много, честно говоря.

— Она этот коньяк хотела на свадьбе своей выпить. С мужем. Или с женихом. Пунктик у нее такой, я же говорю.

— Слушай, а может ей твою бутылку подсунуть. Вряд ли она хорошо в коньяках разбирается.

— В коньяках она может и не разбирается, но читать умеет. Глянь-ка, — он протянул мне злополучную бутылку.