Чтение онлайн

— А ты, Невилл? — задал вопрос ирландец. Однако ответ, в отличие от меня, его не интересовал. Мальчишка продолжал мечтательно улыбаться и краснеть, реагируя так на собственные мысли.

— Маму и папу. Они здоровые. Там еще Гарри, много–много людей, и темно. Кто-то плачет. Кому-то больно. Какая-то женщина склонилась над Джорджем… или Фредом, у неё красивые волосы, и очень большие глаза…

Я перестал корчить из себя воплощение равнодушия, поднялся и сел, вслушавшись в слова пухлого.

Невилл продолжал говорить монотонным голосом:

— Уизли больно, у него рана и он…

— Довольно! — крикнул я. В груди что-то дрогнуло, а сердце как будто покрылось инеем и перестало чувствовать. Очень необычное предчувствие заставило меня прервать Долгопупса… — Гермиона права, лучше не смотри!

Холодно стало не только мне, невольно поежился и Симус, и Гермиона, и сам Невилл.

Надевать плащ я наотрез отказался, и в башню мы возвращались ничем не скрытые, накинув его лишь у портрета Полной Дамы, которая так и не поняла, кто же произнес «клубничный джем» и разбудил её среди ночи. Я валился с ног от усталости, и, упав на кровать, заснул почти сразу же. Однако посреди ночи меня кто-то растолкал. Этот кто-то плакал, и продолжал толкать меня даже тогда, когда я проснулся.

— Невилл, ты чего делаешь?!

— Ты плохой, Гарри, ты очень плохой! — захлебывался пухлый, сотрясаясь в рыданиях. — Ты обманул нас! Мои мама и папа не могут выздороветь, не могут! Оно показывает… другое. Ты все время врешь нам, каждый день, с утра до вечера врешь!

Мне нечего было возразить так, чтобы не солгать снова. У Невилла свой папа, а у меня свой, у него своя жизнь, а у меня своя, у нас всё разное! Мы сами разные!

— Да успокойся… — я преувеличенно спокойно зевнул. — Про зеркало как прочитал, так и сказал. А ты попросту… параноик!

Он отошел на шаг назад, внимательно посмотрел на меня, кивнул, и вернулся в постель, откуда еще долго доносились сдавленные всхлипывания. Я не помнил, чтобы какие-нибудь слова давались мне так тяжело, как эти. Если Невилл всхлипывал вслух, то я — молча. Что-то сдавливало грудь, кипело и мешало заснуть. Мальчишка знал, отчего ему плохо, мои же причины были слишком туманны. Он не побоялся посмотреть в зеркало, а я струсил. И действительно ли оно показывает одни лишь желания?

Следующей ночью я вернулся в комнату. И хотя путь был простым и знакомым, ногами я еле двигал, будто какая-то неведомая сила тянула меня обратно.

Тот же пыльный серый класс, то же зеркало на когтистых ножках возле доски, но в этот раз перед этим зеркалом стоял я. Нет, я точно не счастливый человек, зеркальная поверхность не отразила реальность, она открыла мне что-то важное об этом высоком бледном мальчике. Странное дело, но тьма людей в черном за моей спиной там, в зазеркалье, была мне даже не знакома. Но все они стояли ровно, покорно, рядами, а за их спинами еле теплился далекий горизонт, освещаемый кровавым алым закатом. Во главе всех стоял сам Волдеморт, а рядом с ним стояли те, кто мне дорог: отец, повзрослевший Драко, выделявшийся белой тенью на фоне остальных, Крэбб и Гойл, кто-то заросший рыжей щетиной и смутно напоминающий Рона, дядя Люциус и тетя Нарцисса. В мою мечту, то есть в ряды этих хмурых, но весьма решительно настроенных людей, затесался даже Дадли, жующий кусок ванильного пирога тети Петунии! Вот он точно не изменился, как был толстым одиннадцатилетним подростком в растянутых джинсах, так и остался. На мгновение я забыл о серьезности представшей передо мной картины, о магах, готовых меня слушаться, готовых идти за мной, и улыбнулся…

Но в ту же секунду испуганно отпрыгнул от зеркала, только услышав скрип открывающейся двери.

— Гарри… Ты все же пришел! — в комнату ввалился запыхавшийся Дамблдор, ведь запрет на аппарацию действовал для всех и был одобрен самим Министерством. Директору явно пришлось бежать сломя голову!

— А вы тут как… почему… то есть зачем?! Вы меня накажете?

— Что ты, Гарри, что ты… — в лукавых глазах директора мелькнула озабоченность. Он явно не знал с чего начать заранее спланированный разговор. Полагаю, Дамблдор просто опоздал, а может приходил раньше, но учитывая скорость с какой я тащился… — Итак, ты снова здесь, Гарри? — старик решил не отступать от сценария, прошел в центр комнаты, уселся на парту, и принялся смешно болтать ногами в воздухе.

По идее, я должен был прийти в восторг, граничащий с поклонением, только завидев, какой директор простой и добрый. Думаю, Симус был бы счастлив, но я — нет. Наверное, у Дамблдора нет детей, да и слизеринцам он давно ничего не преподает, а я считаю себя именно слизеринцем, и поэтому ему кажется, что мы все — дети — одинаковые. Как бы не так!

Дамблдор слез с парты, подошел ко мне и опустился на пол рядом.

— Итак, ты, как и сотни других до тебя, обнаружил источник наслаждения, скрытый в зеркале Еиналеж.

— Ага…

— Но я надеюсь, ты уже знаешь, что показывает это зеркало? — поинтересовался он.

— Ага… — свой словарный запас я сократил намеренно.

Однако директор и не предполагал, что я ему вообще что-то отвечу и продолжал:

— Ну а твой друг Симус увидел в нем счастливый семейный очаг и… ты что-то сказал, мальчик мой? Ты знаешь? — старик всплеснул руками.

— Ну да… — я ввел в оборот еще два слова.

— Хм… Молодец, Гарри, чтение вредно для зрения, зато полезно для всего остального… — что-то не показалось мне его замечание уж слишком радостным, если на то пошло. — И что же ты увидел в зеркале, если не секрет?

«Конечно, секрет!» — но вслух такого не произнесешь, и я принялся судорожно думать, чтобы такого мог увидеть в зеркале самый обычный ребенок…

— Маму! — мне так понравился свой выбор видения, что я не смог сдержать дурную улыбку, а ведь это как то нехорошо… — Живую! — добавил я на всякий случай, оправдывая отсутствие печали.

— Это хорошо, что живую… — вяло согласился директор и поднялся с колен.

— А вы что в нем видите?

— Носки!

— Какие?

Дамблдор рассеяно буркнул:

— Шерстяные! — но спохватился, расплылся в улыбке, и с видом блаженного мудреца погладил свою бороду. — Уж очень ноги мерзнут, стар я уже… — елейным голосом поведал он мне сей сомнительный факт.

— Ага… — я сам закончил беседу на той же ноте, с какой она и началась.

— Ну ладно, завтра зеркало уберут в другое помещение… А сейчас спать, Гарри, уже очень поздно!

— Ага… — директор невольно скривился и я еле сдержался, чтобы не «агакнуть» еще разочек другой.

Уберут, говорите? Надеетесь, что я, словно последний дурак, подожду пока вы «уйдете», а затем притащусь обратно, и вы все увидите? А может уверены, что я Драко и Рона сюда позову?! Нет уж, увольте, ночь вам придется коротать на парте и в одиночестве, так подставлять друзей я не стану…

Перед отходом ко сну я решил сбегать к отцу и задать ему один интересный вопрос. Промчавшись через все этажи на большой скорости, я уже схватился за ручку двери, как заметил в конце темного коридора Пивза, сложившего руки на круглом брюшке и сладко посапывающего прямо над входом в гостиную, покачиваясь в воздухе, словно на пуховой перине. Я подошел к нему поближе, и тут же об этом пожалел, ведь чуть не получил вторую шишку к первой, которую вывел только вчера! Полтергейст непонятно откуда выхватил бейсбольную маггловскую биту и принялся ею размахивать.