Чтение онлайн

Странно, но, кажется, этот человек уверен в моём муже больше, чем я сама. Потому что, несмотря на всё, что Генри говорил и делал, я всё ещё считаю, что за его «люблю» скрывается простое «хочу». И пусть он явно потратил много денег, времени и усилий на то, чтобы добиться взаимности, спасать меня он не бросится. Не такой уж он дурак.

— Что ж, в таком случае сейчас мы это проверим, — усмехается мужчина и тянется к телефону, включает громкую связь и быстро набирает цифры.

А когда раздаются гудки, прикладывают палец к губам, призывая к тишине. Но я итак не собиралась кричать и терять странное положение гостьи и те сомнительные преимущества, которыми сейчас обладаю.

— Да.

Голос Генри звучит глухо и безжизненно.

Я невольно вздрагиваю, чувствуя, как сжимается от боли сердце, и впиваюсь пальцами в подлокотники кресла.

— Здравствуй, Генри.

Незнакомец довольно усмехается.

— Чарли… — шипит Генри зло. — Что ты сделал с Милой?

— Ничего. Пока.

Всё это Чарли говорит, не отрывая от меня взгляда, от которого у меня дыбом встают волоски. И я как-то сразу понимаю, что он не шутит. А ещё что они с Генри знакомы. Хоть про это он мне ничего не говорил. Впрочем, про угрозы Генри практически ничего не говорил, кроме того, что они есть. Правда, даже если бы и сказал, это мало что изменило.

— Если с её головы упадёт хотя бы один волос, то ты об этом пожале…

— Не нужно обещать того, что не можешь выполнить, — перебивает его Чарли с усмешкой. — Ты ведь даже не знаешь, где она. Верно?

— Не знаю, — сипло признаётся Генри.

И я как-то на удивление отчётливо представляю его сидящим в кабинете. Сгорбленного и уставшего, с тёмными кругами под глазами. И в груди вспыхивает злость. На себя и на этого урода Чарли. И мне тут же хочется дать себе подзатыльник.

Дура, дура, дура!

Ну, зачем я решила сбежать? Как эта дурная мысль вообще пришла мне в голову? Что стоило подождать хотя бы немного?

— Что ты хочешь?

— Для начала десять миллионов, которые ты принесёшь лично в…

Я удивлённо смотрю на Чарли, нервно сглатываю.

Сколько-сколько миллионов? Это же не реальная сумма! Да он просто издевается! Но Генри почему-то не возражает, молча слушая указания.

— …там будет артефакт-переносчик. Активируешь его. И помни — никакой полиции, если хочешь видеть свою любимую жёнушку живой.

Чарли произносит это спокойным, почти безразличным голосом, словно говорит о погоде, а не о человеческой жизни. Моей жизни. И от этого мне становится ещё страшнее.

— Когда?

— Через три часа.

— Я хочу поговорить с ней.

От этих слов и взгляда, которым меня награждает Чарли, сердце пропускает удар. И я вдруг понимаю, что действительно важна для Генри.

— Хорошо. Развяжи её.

Я даже оборачиваюсь, так уверенно это произносит Чарли, и только потом понимаю, что это было сказано для Генри. Перевожу взгляд на Чарли, и он с усмешкой кивает на телефон. Мол, говори. Я сглатываю, сдерживая рвущееся с языка предупреждение: «Не приезжай! Это ловушка!»

Нет. Так нельзя. Здесь же ещё и Сьюзи.

— Со мной всё хорошо.

Голос звучит хрипло и кажется чужим.

В ответ слышу облегчённый вздох.

— Всё будет хорошо, Мила. Не бойся, я приду за тобой.

А у меня ком в горле встаёт и в глазах щиплет от понимания, что он правда собирается меня спасти. Но какой ценой.

— Достаточно. Жду тебя через три часа.

Чарли нажимает на кнопку, прерывая разговор.

— У вас есть три часа, чтобы отдохнуть. Дэн, проводи.

Вздрагиваю, когда на моё плечо ложится тяжёлая мужская рука, и лишь потом встаю. Мужчина отходит в сторону, позволяя мне пройти. Но у двери меня опять настигает голос Чарли:

— Только без глупостей, Камилла.

Я горько усмехаюсь, вспоминая, что Генри говорил мне то же самое. Только тогда я его не послушалась.

Как только мы выходим в коридор, я тут же верчу головой, пытаясь запомнить обстановку, но меня грубо толкают в спину, вынуждая идти вперёд. Коридор узкий и глухой, без единого окна, так что я не знаю, где находится этот дом. Мы так и идём гуськом до узкой лестницы, поднимаемся на следующий этаж в точно такой же коридор. И у одной из одинаковых безликих дверей охранник останавливает меня, опуская руку на плечо. Тихий скрип, меня разворачивают и толкают внутрь.

Это оказывается спальня. Относительно небольшая. Здесь только кровать, шкаф и две тумбочки. И одно окно. Шторы открыты и я, наконец, вижу, что сейчас вечер. Шагаю вперёд и замираю, услышав шорох. Обвожу комнату взглядом, только сейчас замечая, что-то на кровати кто-то лежит. Медленно подхожу, настороженно вглядываясь, и понимаю, что это Сьюзи. И, кажется, с ней всё хорошо.

Губы тут же растягиваются в улыбке. Осторожно сажусь рядом, чтобы не потревожить её. Но она вздрагивает и распахивает глаза, обводит комнату невидящим взглядом. А затем резко садится и тянется, заключая меня в объятья.

— Мила, — выдыхает облегчённо мне в плечо и судорожно вздыхает. — Прости, это я во всём виновата.

Скорее уж я.

— Не говори ерунды, — возражаю, гладя её по голове. — И не смей плакать. У нас есть три часа, нужно попытаться сбежать отсюда.

— Ничего не получится. — Она отстраняется и качает головой. — Здесь стоят артефакты, блокирующие магию.

Что ж, ожидаемо.

Только вот верить в это не хочется. Я закрываю глаза и стараюсь выровнять дыхание, а затем призываю огонь. Но он не откликается. Значит, Сьюзи права.

Но ведь ещё есть дверь. Ни меня, ни Сьюзи не связали и не опоили. Так, может быть, и охраны у нас нет?

Я понимаю, что это глупая идея, и всё же отстраняюсь и встаю под удивлённый шёпот Сьюзи:

— Ты куда?

Подхожу к двери и толкаю, чтобы тут же наткнуться на мужчину, что вёл меня сюда. Он хмуро косится в мою сторону

— Вам запрещено выходить.

В его голосе нет злости или агрессии, он говорит так спокойно, словно давно привыкшей к своей работе человек. Такого невозможно разжалобить или разговорить.

— Я хочу есть.

Но он никак не реагирует на моё признание, поэтому я закрываю дверь и обвожу комнату взглядом. У нас нет магии и через дверь не выйти, но ведь есть ещё окно. Хоть что-то и подсказывает мне, что раз оно открыто, значит, шансов выбраться через него нет. Но я всё равно подхожу к нему и пытаюсь открыть.

И тут же слышу скрип за спиной, а затем строгое:

— Не трогайте окно.

Я оборачиваюсь и выдавливаю улыбку.

— Здесь очень душно.

Но он лишь хмуро смотрит на меня в ответ, повторяя: