Чтение онлайн

«Ну же, возьми трубку, пожалуйста…»

В ответ внезапно сработал автоответчик. Дима видел, кто звонит, и просто выключил телефон.

Маша присела рядом с обеспокоенным котом.

— Прости, Маркиз. Это все моя вина. Но мы с тобой что-нибудь придумаем, я обещаю.

Девушка достала из шкафа маленький чемодан, с которым около года назад приехала в Москву, и оглядела комнату. Брать ей было особо нечего. Практически все из ее новых вещей были куплены на Димины деньги, а она не хотела тащить за собой эти воспоминания. Детский дом научил ее сжигать мосты, поэтому в чемодан полетело только то, что купила она сама.

За то время, что Маша собиралась в дорогу, Дима так ни разу не перезвонил и даже не написал. Каждая новая вещь, брошенная в чемодан, превращала все светлые воспоминания о нем в безжизненный пепел.

Любовь Геннадьевна приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

— Не забудь шмотки из корзины для стирки. Мне еще тут твоих трусов не хватало.

Маша ничего не ответила, и женщина, постояв еще немного, вышла-таки в коридор. Вскоре оттуда раздался ее зычный голос.

— Скоро приедут, Толь. Ну да, а как иначе? Ты меня знаешь, я со всяким отребьем церемониться не стану. Да что «успокойся», Толь?? Это моя квартира! Почему я должна терпеть неудобства?

Дядя Толя был отцом Димы. Неплохой дядька, всегда довольно тепло относился к Маше. Впрочем, какая уже разница…

Когда девушка переоделась в уличную одежду и достала переноску, кот сам зашел в нее и лег. Все-таки животные все чувствуют.

— Какой ты у меня, умник, Маркиз. Ничего, скоро у нас с тобой все наладится. Не сразу, конечно, но ведь должно же рано или поздно все стать хорошо, да?

Словно в подтверждение слов хозяйки кот издал что-то на подобие мягкого «мяу». Или же Маше это просто показалось.

Из-за дверей по-прежнему доносился телефонный разговор Любови Геннадьевны, как монолог одного актера.

Наконец чемоданчик был собран. Помимо вещей Маша также взяла кое-какие банные принадлежности, одну пару обуви, а затем заглянула в кухню за кошачьей едой. Там же она набрала бутылочку воды и, закрыв Маркиза, в переноске, вышла в коридор. Туда же вышла и мама Дмитрия, скрестив руки на груди, и красная как рак.

— Собралась?

— Как видите.

— Славно. Ну пока.

— И вам не хворать.

Маша взяла весь свой нехитрый скарб и, уже почти выйдя из квартиры, на миг остановилась. Ее вдруг захлестнуло волной осознания ситуации. Она уходит в никуда, через час-два на улице стемнеет. У нее кот, который скоро захочет в туалет, пить и есть. В кармане 50 рублей бумажной купюрой и еще примерно столько же мелочью.

Девушке захотелось обернуться и броситься на колени перед Любовью Геннадьевной, умоляя остаться еще на пару дней, чтобы хотя бы найти работу. Она обернулась и встретилась с ледяным взглядом женщины. Нет, это просто бессмысленно. Маша сняла с пальца правой руки колечко, которое ей когда-то дарил Дима, и положила на тумбу у входа. Ничего не сказав, шагнула через порог. В ту же секунду входная дверь захлопнулась за ней так сильно, что по полу прошла вибрация.

— Ну вот и все… Маркиз, ты не волнуйся, хорошо? Мы сейчас с тобой… мы… — стоя в лифте — в одной руке чемодан, в другой переноска, под мышкой сумка, — девушка хотела хоть как-то поддержать себя и кота, но так и не смогла закончить предложение.

Страх и отчаяние поглотили ее волю, слова, остановили дыхание. Легкие жгло огнем, глаза резало от слез.

Доехав до первого этажа и выйдя в тамбур, Маша посмотрела в окно. Небо заволокли свинцовые тучи, ветер гнал мусор и пыль по пустынным улицам, в соседних домах горел теплый свет. Девушка вспомнила, что этой ночью обещали штормовое предупреждение.

Около получаса Маша не решалась даже выйти из подъезда. Стояла у окошка возле двери и смотрела на улицу. Привычный двор теперь выглядел для нее чужим и даже враждебным. Казалось, весь мир вдруг обрушился на нее, стал против ее счастья.

Маша видела, как в подъезд зашли трое рабочих — видно, по душу Лобови Геннадьевны. Видела, как соседи торопятся домой с полными пакетами к ужину. Слышала, как смеются дети и радостно лают собаки. Всех их ждал теплый дом, ждали те, кто их любит. Саму Машу не ждал и не любил никто на всем белом свете. Родители ее погибли, когда ей было всего шесть — сгорели в страшном пожаре. Маша тогда чудом уцелела, даже не обожглась; а после ее определили в детский дом. Родственников, которые бы могли забрать девочку себе, не было. Из той далекой глубинки на юго-востоке России Маша уехала сразу же, как только ей стукнуло восемнадцать и получилось скопить денег. Квартиры, которая полагалась ей как сироте, девушка так и не дождалась. Да и ждать не было смысла. В их регионе можно было надеяться лишь на дышащие на ладан аварийные халупы. Маша понимала, что в таком месте ей делать нечего. Она мечтала учиться и работать, видеть вокруг себя таких же людей, а не тех, кто уже давно прозяб на дне бутылки. Сказано — сделано. Девушка оказалась в столице, устроилась на две работы и одну подработку, а после поступила в университет. Специальность пришлось выбрать не ту, о которой мечтала, — сумму за обучение просили неподъемную. Недолго думая, Маша поступила на факультет управления, на самую дешевую специальность. Начала учиться и работать, спала урывками и по несколько часов в день, из-за чего в середине первого курса упала в обморок прямо во время экзамена.

Пришлось скрепя сердце взять академ, потому что больше в таком темпе девушка бы просто не выжила. Тогда ее очень поддержал Дима, с которым она познакомилась за месяц до обморока. Он учился на последнем курсе, был практически бакалавром. Узнав, что девушка работает на двух работах, да еще и бегает на подработку, он был шокирован. Не слушая отказов, парень собрал ее вещи из съемной комнаты и перевез к себе. С тех пор он заботился о ней, как никто, любил, оберегал и даже слушать не хотел о том, что она снова пойдет работать на тех условиях, на которых трудилась будучи студенткой.

— Отдохни, приди в себя, — говорил он, — а потом поступишь на архитектора, как и мечтала. Маш, ты не ломовая лошадь, а моя любимая девочка. Я не против, чтобы ты работала, но пахать я тебе не позволю. Сиди дома, гуляй, ходи на фитнес и ноготочки, а я буду работать. Это моя задача, а не твоя. А потом, как будешь готова, решим вопрос твоего обучения.

— Я не верю, что все это правда, — отвечала тогда Маша с улыбкой. — Я ничем не заслужила такого парня, как ты. Это просто чудо какое-то.

Дима прижимал ее к себе и тихонько приговаривал:

— Это ты мое чудо.

С тех пор прошел всего лишь год, но Диминой любви уже как ни бывало. Друзьями девушка обзавестись не успела: сначала слишком много работала, а после с головой ушла в романтику и семейную идиллию. Теперь же ей просто не к кому было обратиться за помощью. К знакомым идти казалось стыдным, да и услышать отказ было страшно, а обращаться к посторонним Маша тем более бы не решилась.

— Что же мне делать? — в отчаянье проговорила она, глядя, как за окном усиливается ветер.

Маркиз, мирно лежащий в переноске, издал не то мурлыканье, не то позыв к действию. Словно говорил хозяйке: «Давай, выходи во двор, а там видно будет. Ты же никогда не сдаешься, а в детстве вообще поймала удачу за хвост и с тех пор тебе всегда везет. Не забывай об этом!».

Маша кивнула сама себе, вытянула ручку чемоданчика, взяла сумку с переноской, выдохнула и решительно вышла из подъезда. На крайний случай можно добраться до вокзала и переночевать там. А утром обратиться в службу помощи людям, попавшим в трудную ситуацию.