Чтение онлайн

– Добрый день. Я пришла забрать заключение Плотниковой Натальи.

– Добрый, оно готово. Вот, возьмите. – Протягивает лист формата А четыре. – У неё были очень плохие почки, цирроз печени, сломаны два ребра.

– А сломанные ребра…? – Пытаюсь узнать, было ли нападение.

– Здесь большая вероятность падения, нежели разбоя. – Замечая на моём лице подозрительность, начал меня успокаивать доктор.

Цирроз печени, очевидно из-за алкоголя, который она часто употребляла. Из-за чего мы и ссорились постоянно. Всю жизнь наблюдаю, как моя семья спивается, в свою очередь у бабушкиной сестры только и забот, чтобы семья процветала. Моя бабушка хваталась за жизнь и пыталась жить нормально, пока у неё не опустились руки. Только была одна поправка, я ненавижу алкоголь. Способность быть сильной, отличала меня от матери и бабушки. Целеустремлённость и выносливость заставляли принимать удары судьбы с поднятой головой.

– Вы принесли одежду? – Спросил доктор.

– Разумеется.

– Спуститесь вниз, там Фёдор, он возьмёт вещи.

Увидев мою реакцию, как я испугалась, перестав дышать, сказал:

– Не бойтесь, вы не увидите там никого, кроме Фёдора.

– Хорошо, – выдохнула я.

Убедившись, что я не потеряю сознание от страха, снова принялся за свои дела.

– Ах да, ему же и заплатите.

– Угу. – Промычала я.

Теперь уже спокойно иду, как сказал врач, вниз.

Звук моих зимних тяжёлых ботинок, эхом проносился по всему коридору. Фёдор сам вышел мне навстречу.

– Я всё знаю, можете не говорить.

Как легко меня избавили от объяснений.

– Здравствуйте, хорошо, как скажете, – протягиваю чёрный пакет с одеждой и мыльными принадлежностями.

– И три тысячи, пожалуйста. – Требовательно произнёс он.

«Чего? Обалдели в край уже. Вы там что с ней делать то будете»? – Не показывая виду, думаю про себя.

Не знаю, догадался ли или же это было читаемо по моему выражению.

– Представьте, какое тяжёлое тело, как трудно его переворачивать. Мы моем, вытираем и подготавливаем к укладке в гроб. Одевать ещё сложнее, тело каменное, приходится ломать руки-ноги.

От такой информации чувствовать себя стала более неуютно. Ладно. И как мне сейчас реагировать? Ты ей ещё руки с ногами будешь ломать? Смотрю на него немного в шоке, хочется ударить.

– Вы договорились с ритуальным агентством?

Срочно убираю эмоции с лица, неизвестно что подумает ещё. Отдаю положенные ему деньги.

– Да. Сказали, что завтра утром подъедет катафалк к вам.

– Хорошо.

Закончив разговор, уходит.

Выхожу из морга, достаю телефон, набираю сестру:

– Ну что там? К чему-нибудь пришли?

– Мама сказала, сама скажет. У тебя как дела?

– Только что вышла из морга.

– Ну что вообще говорят? От чего точно умерла?

– Да всё то же самое. Ребра, печень и мозг, не помню, он что-то сказал про мозг, там что-то произошло, от чего и случилась кома. Её никто не бил, возможно, она сама упала, поскользнулась. У неё во дворе резина разложена. При морозе, стынет, становится скользкой ну и плюс снег.

– Ясно. Мы вышлем денег на похороны, у тебя то, наверное, нет столько. Чем можем, тем поможем.

– Спасибо большое, это прям, кстати.

– Ну неужели ты думаешь, что бабуля не даст денег.

–Если честно, я ни о чём не думала.

– Я не подумала об этом. На тебя всё сейчас свалилось, как снег на голову. Решили, когда прощание будет? Сами похороны? Присмотрела, где обед заказывать? Кто будет на похоронах, сколько?

Боже, столько вопросов. Ты издеваешься надо мной?

– Да, завтра. В доме же и будет, уже заказала пироги, Миша купит у знакомого водку. Сколько человек будет, не знаю. Но вроде двадцать, возможно, ещё изменится. – Начинаю отчитываться, как маленький ребёнок.

Если бы не деньги, послала бы её к чёрту. Возомнила о себе, хрен знает что. Смотри, не задирай свой нос высоко, упадёшь, всё лицо в грязи будет. Ты мне двоюродная сестра, держишь дистанцию, считая, что наша семья твоей не ровня. А я-то к вам со всей душой.

Ещё три дня назад я натягивала улыбку из-за любви, а теперь приходится лебезить, сохраняя семейные традиции. Вы когда-нибудь все дождётесь. Этот кувшин скоро переполнится.

Планирование и организация похорон оторвали меня от айдола.

И вновь ни одной слезинки. Я правда её внучка? Она так не похожа на себя. Даже сейчас, когда её гроб грузят в катафалк. Пустота и больше ничего. Что со мной? Возможно, психика не выдержала, установила блок в подсознании для сохранения психоэмоциональной стабильности.

Что же дальше? Какой итог? Стану камнем без эмоциональным? В принципе хорошо, сама хотела прийти к такому!

Насколько помню себя в детстве, всегда была солнечной девочкой. Видела только хорошее в людях, доверяла каждому. Весь мир казался для меня открытой книгой. Не понимала плохих поступков окружающих людей, и всё же давала шанс любому. С каждым годом, действия социума показывали мне худшие качества человека. Вера жила внутри меня не отступая, пока её не загнали в угол. Раз за разом и меня вместе с ней. Одноклассники, родные, наркоманы, алкоголь, убийства, воровство – всё на моих глазах, всё со мной. Загоняли в рамки подчинения ситуаций. Всё больше молчать, не рассуждая о жизни.

Теперь чувствую за километр плохих людей, называю это интуицией. Но у них есть преимущество против меня – манипулирование. С малознакомыми не действует, конечно, если они не втираются ко мне в доверие и тех, кто приглянулся моему сердцу. Немного сложнее, что более действенней получается учить меня урокам жизни. Ведь через сердце трансформация проходит жёстче и больше отпечатывается на личности человека.

«Как бы-то не было, ты ушла. Теперь отдыхай. Мне тоже на порядок меньше хлопот. Хотя и осталось ещё одна – твоя дочь!

Та, что не раз обвиняла и ненавидела тебя, лила больше слёз, чем я. Отвращение и ничего больше не вызывает к себе эта картина. В катафалке ты, я и двое рабочих. Сцену устраивала для кого?

Боже… И ты думаешь я тебе поверю? Хреновая актриса из тебя, мамочка». – Думала я глядя на пол.

Муж и все остальные провожающие ехали в заказной газели. Приехав на кладбище, работники показали нам место захоронения, дали немного времени на прощание, после чего заколотили гроб.

Миша стоял рядом всё время, пока опускали и закапывали гроб. На секунду мне захотелось заплакать. Не показывая свои красные глаза, я отвернулась.

Поминальный обед прошёл тихо. Как обычная дружеская посиделка, иногда упоминалось имя бабушки в хорошем воспоминании, так как об усопших не говорят плохо.

Отпуск выдался насыщенным и быстрым. Размышления по поводу дальнейшей жизни не давали мне покоя.

Что теперь? Чего я действительно хочу? Какой жизни бы я хотела? Множество вещей умею, но не довожу до конца, так как становится не интересным, потому что узнаю смысл. Понимая не моё, бросаю, или нет?! Может, боюсь закончить? А за ней нужна новая цель? Ничего не понимаю.