Чтение онлайн

Но голос с того конца линии меня поверг в шок.

– Бабушки больше нет!

– Как? В смысле? Что произошло? – Потрясённая известием, вскрикиваю.

Но слышу только плач и заикание.

Немного погодя.

– Она умерла в больнице. Сейчас полиция в доме, я сама только что узнала. Они мне и сказали. Нужно забрать её вещи из больницы, её перевезли в морг.

Отключаюсь. Смотрю на Мишу.

– Ужас.

– Что случилось?

– Померла бабушка! Нужно вещи ехать забирать, я не знаю, что и куда. Поехали со мной. Время ещё есть. Позвоню другой бабушке, попрошу забрать девчонок из садика на тот случай, если мы не успеем.

– Ладно, только не понимаю, твоя бабушка, а я должен ехать.

– Ты сейчас серьёзно? Русским языком говорю, что не знаю, что в таких случаях делают. Ты для поддержки едешь, и на тот случай, если мой мозг перестанет нормально работать!

– Ладно, ладно. Собираюсь. – С недовольным видом начал копаться в шифоньере.

Едем в больницу. А в голове столько вопросов. Самое удивительное, что ни реветь, ни паниковать не хотелось. Чётко и ясно понимала, что от меня требуется.

Это вообще-то моя бабушка умерла, но ни капельки слезинки нет.

Захожу в холл. Возле стойки две медсестры.

– Здравствуйте. Плотникова Наталья, тысяча девятьсот пятьдесят шестого года рождения, у вас лежала? Я её внучка.

– Вроде да, но сейчас проверю. Она же умерла? – Спрашивает другую медсестру.

– Да, её шесть дней назад в морг отправили!

– Когда? – Воскликнула я, не сдержавшись от удивления.

– Сегодня тринадцатое января и шесть дней назад она умерла, и я узнаю об этом только сейчас? – Уже гневно спрашиваю. – Почему раньше не сообщили?

– У нас не было не одного номера телефона из родственников.

– А как же телефон, что был у неё? Разве нельзя было найти в контактах номера?

– Он разрядился, а зарядного устройства не было.

– Интересно получается, как тогда она им пользовалась?! – Подозрительно спросила я.

– Вот что у неё с собой было.

Достаёт из сейфа, передаёт мне кнопочный телефон, завёрнутый в платок.

– Как я могу поговорить с врачом, который занимался её лечением?

– Вы приехали слишком поздно, смена у него уже закончилась, вы можете прийти завтра.

– Я только сейчас узнала, и сразу же приехала. А вы вкратце можете рассказать, что с ней было?

– Сначала её подключали к капельницам, но потом у неё случилась кома.

И в этот миг моё сердце провалилось. Слово кома эхом отзывалось у меня в ушах.

Ступор, остальные слова звучали где-то на заднем фоне.

– Когда впала в кому, её перевели в реанимацию. Там мозг её и умер.

– Когда, простите, это было, ещё раз?

– С шестого на седьмое января! Где-то в четыре-пятом утра.

Совпадение или нет? Я как раз проснулась в это время, не поняв, что меня разбудило.

В то утро на улице шёл снег большими хлопьями. А на душе было так спокойно. Что-то витало в воздухе, необъяснимое, какое-то облегчение чувствовалось во всём.

– Неужели это…

Что творится со мной? Я схожу с ума? С детства чувствую необъяснимое.

От этого мне стало не спокойнее. Не могла отпустить эту мысль, прокручивая события того утра.

– Вам сейчас нужно идти в морг. Там вам уже расскажут, что делать дальше.

– Хорошо. Спасибо большое.

– Нам предупредить врача? Вы завтра приедете?

– Думаю, не стоит. Вы уже всё рассказали. Остальное мед.экспертиза скажет.

Миша даже не пошёл вместе со мной. По времени находилась там не более пяти минут.

Потерянная от услышанного, выхожу на улицу. – Миша ещё стоит, курит.

– Что сказали?

– Кома, мозг умер. – Меня немного потряхивает.

– Дальше куда?

– Сказали идти в морг, она там уже давно лежит. Хорошо, что объявились, а то похоронили бы как неизвестную.

Морг был в ста метрах от больницы. Мы сразу же отправились туда.

– Я заходить туда не буду, даже не проси. – Разводит руками.

– Как скажешь. – М-да уж. Ну и кто из нас трусиха? Мне самой тошно, вдруг увижу мертвеца в коридоре и там же упаду. А запах? О Господи…

Задерживаю дыхание, открываю дверь, ноги трясутся. Не дай боже, упаси меня от кошмара. Лужу крови и её запах я помню, а вот мертвецов не готова увидеть. В голове проносятся картины из фильмов, где много трупов лежат на столах, думаю, что вдруг сейчас так же будет. Очень сильно боюсь.

Открываю дверь: запах формалина режет мне нос, площадка с лестницами наверх и вниз. Оглядываюсь, не могу понять куда идти.

Вниз что-то не хочется, сердце колотится быстрее. Пожалуй, наверх схожу, там хоть окна есть.

Поднимаюсь, два кабинета в коридоре. Ну и куда дальше? Иду в ближнюю дверь. Мужчина лет сорока пяти сидит в кабинете, массивный, в очках. Упорно что-то пишет, не замечая меня.

– Здравствуйте. Я только что из больницы, мне сказали моя бабушка у вас.

– Добрый вечер. Вы про Наталью Плотникову?

– Да, про неё самую. – Чувствую себя как маленький ребёнок.

– Что же так долго?

– Я час назад узнала об её смерти. И вообще не понимаю как, что?

– Хорошо, что вы пришли. Но мы её ещё не смотрели. Сделаю это завтра с утра, вы можете подойти после обеда забрать заключение и захватите одежду для похорон, деньги, что бы заплатить тому, кто будет обмывать и одевать вашу бабушку.

– Да, конечно.

Приехав домой, чувствую боль от потери.

Это что получается, бабушки теперь нет. Всё это время она нуждалась во мне, я знала, что ей нужна была помощь по дому, да и вообще, но из-за ссоры теперь….

Мама ездила к ней в больницу, я же знала. Эта гордыня. Думала, она перестанет себя так вести, одумается из-за моего молчания. А сейчас?

Её нет, нет, нет.

С этими мыслями, что эхом звучали в голове, сажусь на кровать, свернувшись в клубок, зажав подушку возле груди, начинаю заливаться слезами. Хорошие моменты за последние пять месяцев мелькали перед глазами. Ком подкатывает к горлу, и я уже начинаю в голос кричать от боли.

– Нет. Я виновата. Нельзя простить. Да чтоб меня. Она нуждалась во мне. Отвергла её.