Чтение онлайн

Дроу выпрямился, наткнулся на меня взглядом, скользнул по фигуре и поспешно отвёл глаза. Скуксился, что-то забубнил себе под нос и выбежал из спальни.

Я пожала плечами: сама так сама.

Мрай, действительно, выглядел намного лучше. Ушла мертвенная бледность, тело не казалось распотрошённым куском мяса. Раны чистые, с ровными розовыми краями. Мощная грудь равномерно вздымалась от глубокого и спокойного дыхания.

Я осторожно прикоснулась к тёплым приоткрытым губам, пропустила сквозь пальцы обрезанные волосы. Такой щемящей жалости и острой, болезненной нежности я не испытывала ни разу, ни к кому. Любимый…

Деликатное покашливание заставило меня обернуться.

— Маала, — Ош старательно косил глазами в ближайший угол, — прошу вас, оденьтесь.

Ага. Стиль общения опять изменился.

Лекарь, не глядя на меня, протянул аккуратно свёрнутую светлую ткань:

— В Сшамате мало женщин. И у нас не принято открывать их тела. Слишком велик для мужчин соблазн корыстно воспользоваться своей властью.

Впервые за долгое время мне стало неловко от собственно наготы. Я быстро нырнула в предложенную, судя по размеру, мужскую рубашку. Она целомудренно доставала почти до колен.

— Я принесу еды, — снова заговорил Ош. — А затем вам нужно будет как следует отдохнуть, не разрывая с гхик’ардом прямого контакта.

Я озадаченно нахмурилась.

— Держите его хотя бы за руку, — закатив глаза пояснил дроу, потоптался на месте в лёгкой задумчивости и вышел.

Еда — это хорошо. Я и не помнила, когда в последний раз ела. Живот сводило от голода.

Только немножко полежу. Прикорнула рядом с Мраем, осторожно обняв его предплечье, и провалилась в бездонную тьму.

Атласная твёрдость под щекой. Тук-тук, тук-тук — глухие размеренные удары.

В сладком плену полусна я шевельнула рукой, ладонь огладила тугие мускулы без грубых рубцов шрамов. Слабо соображая, что творю, уткнулась носом в горячую кожу и поглубже вдохнула, растворяясь всем существом в аромате древесной коры и горькой полыни. В низ живота плеснуло огнём, и я двинула бёдрами навстречу острому удовольствию, что непременно станет моим, если буду чуть ближе… ещё ближе к этому сильному мужскому телу. Если поймаю крохи наслаждения, что больше мучают, чем нежат, позволю им вскипеть жидким пламенем в венах и утянуть нас туда, где стоны и откровенные касания. Где нет слов, лишь высоковольтный ток по нервам и сбитое дыхание. Солоноватая влага на губах и пряный вкус бесстыжей, порочной ласки…

Ой. Кто-то растерял последние мозги. Мужик вчера умирал, а трусь об него, как гулящая кошка. Хотя… Глянула сквозь ресницы на спящее лицо и проследила за произволом собственных пальцев, что очерчивали кубики рельефного пресса. В голове пронёсся рой непристойных картинок.

«Пациент скорее жив, чем мёртв», — сообщило чьё-то внушительное «доброе утро», недвусмысленно упираясь мне в бедро.

— Я в полной власти моей госпожи, и готов исполнить любую её прихоть, — хриплый выдох в макушку заставил стыдливо застыть и зажмуриться. Попалась. Коварная обольстительница.

Крепкие руки потянули меня вверх, а я чувствовала, как пылают щёки, словно поймали на горяченьком.

— С удовольствием сотворю с тобой все эти потрясающие вещи, что ты не успела прикрыть ментальными щитами. Это твоё «заняться любовью» просто, м-м-м… Знаешь, изобретательность людей в таких вопросах, определённо, вызывает уважение.

Готовясь сгореть со стыда, я приоткрыла глаза, чтобы окунуться в фиалковый дурман и мимоходом поймать быструю мысль, что самое плохое, кажется, закончилось. Я счастливо улыбнулась и с интересом уставилась на соблазнительные мужские губы. Докатилась… Нет, чтобы узнать о самочувствии. Мечтаю о том, как побыстрей завалить его на спину.

— Я и так на спине, — Мрай развёл руки в стороны и закинул их за голову. — Пользуйся! — разрешил великодушно, оценил мой виноватый вид и расхохотался.

— Балбес! — я притворилась страшно обиженной и попыталась подняться.

— Не пущу, — меня перехватили и подгребли под себя, придавливая горячей, самой желанной в мире тяжестью. — Никогда не чувствовал себя лучше. Мы выбрались, Со. Мы живы. И я люблю тебя, моя карамельная девочка. Не отвечай, — Мрай взял моё лицо в ладони, — боюсь, что не услышу в ответ того же, — и накрыл мои губы своими.

«Я люблю тебя! Люблю!» — хотелось крикнуть что есть мочи, но моментально вскипевшая кровь вымыла из головы все связные мысли. Заставила голодно терзать впившийся в меня рот, прикусывать до крови, сталкиваться зубами.

Не нужно было ласк. Пальцы сжимались до боли, чтобы расставить отметины бесспорного права обладания. Этим мужчиной. И этой женщиной. Которые не занимались любовью, а будто мстили друг другу за обоюдные сомнения и страхи, обиды и непонимание. Рычали, шипели и вскрикивали, заходясь в мучительных судорогах общего блаженства. Сплетались телами. Срастались жизнями. И ужас потерять друг друга бежал от страстных стонов и звуков взмокших тел, прятался от бесстыжего танца теней на стенах, растворялся в бессвязном шёпоте:

— Моя…

— Мой…

Наверное, это заразно не испытывать насыщения даже после такой сумасшедшей близости. Мы вымотали друг друга, и только урчащие от голода животы заставили нас, наконец, подняться с растерзанной постели, забраться в купальню и быстро привести себя в порядок.

Я не смогла сдержать слёз, когда Мрай, ещё не одетый, без церемоний подровнял и без того короткие серебристо-белые пряди, ловко высушил их и связал скромным кожаным шнуром в хвост на затылке.

— Не грусти, — он нежно стёр со щёк губами мокрые дорожки. — Волосы отрастут и будут лучше прежнего. А этот недостаток я компенсирую массой других достоинств. Умом и смелостью, — дроу шутливо раздулся от важности, — выносливостью и силой, красивым телом…

— Главное — исключительной скромностью, — поддержала я ироничный тон.

— Что есть, то есть, — он покивал со знанием дела. — И потрясающим по размеру обаянием, — Мрай поиграл бровями и многозначительно скосил взгляд на свой пах.

— Не знаю, не распробовала, — скептично поджала губы и легонько скользнула пальцами по возмущённо стоящей «харизме».

— Доиграешься.

— Всенепременно, — демонстративно облизнулась, — и скоропостижно умру от голода.

Дроу подхватил меня на руки и, весело скалясь, понёс в гостиную, очень надеюсь, чтобы покормить.

На низком столике под пологом стазиса нас терпеливо дожидался маленький пир.

— Ош обещал позаботиться о еде, — поспешила я успокоить озадаченного Мрая. — Видимо, он пришёл, когда я уже заснула, и не стал никого будить.