Чтение онлайн

Несколько лет назад я показала более раннюю версию этой главы одинокой женщине, которую я назову Дженнифер. Текст не произвел на нее впечатления. «Я с трудом прочитала ваш набросок, – сказала она, – потому что я верю, как, полагаю, и еще 99,9 % населения нашей планеты, что в саму человеческую природу заложено желание найти другого человека. Существует такая эмоциональная и физическая близость, которой никогда не достигнет одинокий человек».

Как я понимаю, Дженнифер описывала два широко распространенных убеждения: (1) физическая и эмоциональная близость всегда и везде лежат в основе брака; (2) люди, которые не нашли этой близости в браке, не найдут ее нигде. Это очень мощные заявления, и, если принимать их близко к сердцу, они очень обидны для одиноких людей. Дженнифер, кажется, рассматривала эти убеждения как универсальные истины, над которыми не имеет власти время, как проявления человеческой природы. Полагаю, многие люди считают так же. Это делает такие убеждения еще более значительными.

Но являются ли наши современные мысли об отношениях и близости такими уж не подверженными времени? Давайте посмотрим на любовь.

«В западной истории до начала XVIII века, – утверждают авторы «Любви и секса», – не подразумевалось, что любовные отношения могут иметь хороший конец». Напротив, «практически в любом древнем обществе считалось, что страсть кончается стыдом, поношением, бесчестьем, самоубийством и разрушением»49. Вот еще мнение социального историка Стефани Кунц из ее книги «Брак в истории»: «Конечно, все эти тысячелетия люди влюблялись друг в друга, а иногда даже любили своих супругов. Но любовь в основном не была связана с браком»50. Если вы хотели создать что-то, что могло бы продолжаться долго, как брак, вы должны были найти основания получше, а не пытаться опереться на романтическую любовь.

Ниже я привожу несколько соображений – также из книги Кунц, – которые служили основаниями для брака в течение многих лет, когда ответом на вопрос была вовсе не любовь:

В каменном веке «брак был связан с необходимостью создавать более крупные группы. Он превращал незнакомцев в родственников и развивал взаимоотношения сотрудничества между ближайшим семейным кругом (или маленьким отрядом), создавая разветвленные связи между родственниками со стороны мужа и жены»51.

В распавшихся на общественные слои цивилизациях «имеющие собственность семьи упрочивали богатство, объединяли ресурсы, закрепляли политические союзы и мирные соглашения с помощью заранее обговоренных браков своих сыновей и дочерей»52.

«Соображения людей незнатного происхождения были попроще: «Не жениться ли мне на ком-нибудь, чье поле находится рядом с моим?», «Будет ли мой будущий жених отвечать ожиданиям моих соседей и родных, от которых я завишу?», «Станут ли его родные подмогой моей семье или будут только мешать?»53

Если пара соединялась исходя из соображений, которые были важны для людей в то время, и согласно своему социальному положению, едва ли она так много разглагольствовала о сексе, как мы сегодня. Знаменитый социальный историк Лоуренс Стоун, описывая период раннего нового времени, объясняет, почему он считает, что в те времена сексуальный опыт был далеко не таким богатым и приятным. Личная гигиена была развита не слишком хорошо: «Многие люди, даже из самых верхних слоев общества, едва ли мыли какие-то части своего тела, за исключением лица, шеи, рук и ног». Болезни цвели пышным цветом, и взрослые «часто страдали заболеваниями, которые делали секс болезненным для них самих и неприятным для их партнера». Бедные люди часто плохо питались и были сильно утомлены работой в полях. Взрослые, у которых хватало стойкости для секса, сталкивались «с вечным риском венерических заболеваний». Перед женщинами, которые могли забеременеть, всегда маячил призрак болезненных и опасных родов54.

Постепенно развитие медицины и гигиены уничтожило некоторые препятствия на пути к благодатному сексу. Но даже тогда, в течение долгого времени, получать от него удовольствие считалось греховным. Так было до XVI века. Католицизм считал секс для любых целей, кроме рождения детей, смертельным грехом, и за это грозил ад55. Не думаю, что Блаженный Иероним хотел, чтобы в детородном сексе было какое-то веселье. Ведь он сказал: «Тот, кто страстно любит свою жену, изменяет с ней Богу»56.

Протестанты, которые покинули Европу, чтобы основать колонии в Америке, были не настолько непреклонны. Хотя супруги и должны были рассматривать секс как обязанность с целью произвести на свет детей, никто им не запрещал получать от него удовольствие57.

К концу XVIII века начала зарождаться наша любимая теория брака о том, что он должен быть основан на любви58. В начале такой брак по любви казался слишком радикальным, а слишком разнузданный интерес к сексу – кричащим и безвкусным. Но к тому времени, когда Фрейд приложил руку к американскому психоанализу в 1900-е годы, считалось, что куда более стыдно подавлять сексуальные желания, чем давать им свободу59.

Тем не менее, какой-либо сексуальный пыл между супругами, вступившими в брак по любви, изначально сдерживался кое-какими практическими соображениями60. Прежде всего, прошло еще очень много времени, прежде чем методы контроля рождаемости стали распространенными, доступными и свободными от предрассудков. Собственно говоря, Управление по контролю за продуктами и лекарствами признало противозачаточные таблетки безопасными только в шестидесятые годы прошлого века61.

Современным американцам кажется само собой разумеющимся, что секс лежит в основе брака, что он наполняет счастье в семью и саму жизнь и открывает двери той самой близости, которой, как сказала Дженнифер, «никогда не достигнет одинокий человек». Тем не менее, эти основополагающие убеждения очень далеки от того, чтобы быть частью человеческой природы, а являются всего лишь кратковременной точкой зрения62.

Ничего из вышесказанного не означает, что люди на Западе многие столетия вели эмоционально пустую жизнь. По всей видимости, они вполне могли образовывать тесные связи с другими людьми. Что изменилось на протяжении веков, так это то место, которое занимает супруг как объект глубоких чувств и исключительной привязанности другого взрослого человека.

От Средневековья до раннего Нового времени описание любви к супругу как величайшей было святотатством. Особое место в сердце любого человека должен был занимать Бог63. В течение многих лет самые различные группы людей отрицали желание любви и страсти. Они требовали возлюбить духовных лидеров и предков, близких и дальних родственников, друзей и членов общины64.

Но даже если любовь к супругу сравнима с чувствами к другим простым смертным, она не должна стоять особняком. Как отмечает Кунц, в 1800-е годы люди на Западе считали, что «любовь медленно развивается из восхищения, уважения и одобрения», и, таким образом, «любовь, которую некто питает к своей возлюбленной, ничем существенным не отличается от чувств, которые он испытывает по отношению к сестре, другу или идее»65.

Сильные чувства иногда появлялись, и часто это случалось между двумя мужчинами. Здесь я имею в виду американских мужчин, в том числе женатых. До наступления XX века многие мужчины проводили большую часть своего свободного времени в мужских клубах и организациях различных братств, и у женатых мужчин часто бывали более прочные связи с их лучшими друзьями, чем с женами. На выходных мужчины, имеющие жен и детей, проводили больше времени со своими друзьями-мужчинами, чем с семьей, и даже отдыхать ездили с другими мужчинами. При этом никто не клеймил их за это позором66.