Чтение онлайн

Горенштейн писал: "Вена - полигон, плацдарм эмигрантской интеллектуальной элиты. Тут будущие "голоса" разучивали свои политические и литературно-общественные арии, тут формировались "новые американцы", тут "солисты дуэта", поднаторевшие на газетной комсомолии, начинали свой "Посев", которым впоследствии буйно заросли газетные поля эмиграции и, как ряской, радиопотоки"*.

______________

* Как я был шпионом ЦРУ, 2000, 9.

Ефим Григорьевич Эткинд случайно оказался почти соседом - он жил в одной из квартир Венского университета, в который был приглашен читать лекции. При первой встрече знаменитый ученый, литератор и поэт-переводчик показался Горенштейну совсем молодым, хотя ему было уже 62 года. "Содержания беседы не помню, - писал Горенштейн, - но если говорить о моей биографической жизни, то это исходная точка нашего с Ефимом Эткиндом сюжета была безусловно важна для моего нового биографического времени".*

______________

* Ф. Горенштейн, Беседы с Ефимом Эткиндом, Зеркало Загадок, 2000, 9.

Это и в самом деле была исходная точка, поскольку Эткинд по возможности старался помочь Горенштейну пробиться сквозь дебри литературных препон. (Напомню, что Эткинд написал о творчестве Горенштейна статью "Рождение мастера".) Много лет спустя на смерть Эткинда Горенштейн откликнулся эссе "Беседы с Ефимом Эткиндым", которое ни в коем случае не желал называть "некрологом".

"И вспоминаю последнюю встречу у меня на квартире в Берлине осенью 1998 года. Я по просьбе Ефима читал финальную сцену "В книгописной монастырской мастерской" из моего многолетнего труда "Драматические хроники времен Ивана Грозного". Ефим остался очень доволен финальной сценой. Я помню его слова: "Хорошо, очень хорошо". Был доволен и я. Не то, что я был ориентирован на чужое мнение. В целом я хвалю и ругаю себя сам. Но в данном случае был многолетний, давящий на меня труд, и был Ефим Эткинд, вкусы которого я, несмотря на те или иные разногласия, высоко ценил. Потому так обрадовала меня его похвала и даже подумалось: теперь и Ефим взял на себя тяжесть многолетнего моего труда, облегчая мне ношу.

Я пишу "Ефим", ибо сам Ефим Григорьевич попросил так себя называть, хотя нас разделяло солидное временное пространство. А теперь нас разделяет солидное географическое пространство. Где эта земля Элизиум - Елисейское поле Гомера? Если верить Гомеру, то на западном краю Земли, на берегу Океана. И теперь уж придется беседовать с Ефимом Эткиндым только там, на гомеровских Елисейских полях. Эти беседы нужны мне, ибо уход Ефима Эткинда из наших краев - большая для меня личная потеря."*

______________

* Там же.

Рекомендация Эткинда возымела действие. В девяностых годах издательством "Ауфбау" было опубликовано семь книг Горенштейна, издательством "Ровольт" - три. Среди них произведения, написанные уже в Берлине на Зэксишештрассе: повести "Улица Красных Зорь", "Последнее лето на Волге", пьеса "Детоубийца", рассказы, а роман "Летит себе аэроплан" издавался на немецком языке три раза. О Горенштейне тогда много писали во влиятельных немецких газетах и журналах, попеременно называя его то "вторым Достоевским", то "вторым Толстым".

Впрочем, выполнив свой "план" по Горенштейну, немецкие издательства как-то разом, без переходов и постепенностей, как будто бы сговорившись между собой, перестали его публиковать. "Я теперь по-немецки, очевидно, кончил издаваться. Издал десять книг - и хватит. Они теперь некоего Акунина вместо меня издают. "Aufbauferlag" с его владельцем. Он же - торговец недвижимостью. Глянул случайно в какую-то книжечку - "Анекдоты для идиотов" называется. Название точное. Только писано тоже мало того, что графоманом, так ещё и идиотом. Больше я им никогда ничего не дам".*

______________

* Из письма Ларисе Щиголь 26 июня 2001 года.

Впоследствии Горенштейном заинтересовался издатель из Бонна Эрнст Мартин. Между ними завязалась даже переписка, но и она заглохла. В одном из последних писем Горенштейн предлагает Эрнсту Мартину издать сборник его рассказов. "Прошло много времени с тех пор, как я получил от вас последнее письмо, - пишет он шестого июня 1999 года, - По многим причинам работа над моим романом займет много времени.* Я спрашиваю себя однако, почему бы не издать некоторое мои рассказы? Почему нет? Между тем, по количеству рассказы мои могут составить двухтомник. Сборники моих рассказов дважды издавались издательством Ауфбау - в 1991 году и в 1997 году под названием "Улица Красных Зорь" и "Муха у капли чая". Оба сборника были хорошо восприняты как читателями, так и прессой. Я уверен, что новый сборник будет иметь не меньший успех. Он отличается присутствием гофмановского элемента. Он мог бы быть издан в немецком, австрийском или швейцарском издательстве, или же в Вашем издательстве "Искусство и коммуникация". Томас Решке** хотел бы эти рассказы перевести. Если Вы сочтете необходимым, то можете предложить прочитать эти рассказы для оценки их специалисту по русской литературе, для того, чтобы он выразил свое мнение."

______________

* Горенштейн говорит о своем последнем романе "Веревочная книга".

** Томас Решке, один из лучших немецких переводчиков, перевел роман Горенштейна "Место" и считал его вторыми "Бесами".

Вернусь к временам успеха Горенштейна в Германии, когда о нем много говорили и писали в немецкой прессе, и приведу один характерный текст о нем в моем переводе (он был прочитан по немецкому радио (NDR 1 Radio MV Kulturjournal 12. 9. 95):

"Литературные крититики видят в нем последователя Гоголя или Достоевского. Известный еженедельник назвал его даже "Толстым двадцатого века". Большая похвала для живущего здесь, почти неизвестного писателя. Его имя: Фридрих Горентшейн. Еврейско-русский писатель родился в 1932 году в Киеве, с 1979* года живет в Западном Берлине. Горенштейна не публиковали в России долгие годы, что заставило его эмигрировать. (...) Однако и в Германии его известность пришла к нему с трудом. Эта ситуация изменилась после падения Берлинской стены и разрушения Восточного блока. В 90-х годах за короткое время один за другим были опубликовано большинство романов и рассказов Горенштейна. Все его произведения, вместе взятые, составляют единую огромную картину российской и советской действительности. "Место" так называется один из ранних эпических романов писателя. Бригитта Хюпеден представит его вам".

______________

* Ошибка: Горенштейн поселился в Германии в 1980 году.

Диссонанс между художественным масштабом ("Толстой двадцатого века") и литературным авторитетом ("Большая похвала для живущего здесь") отчетливо просматривается в этом комментарии. Характерно и прототипическое противоречие: "известный еженедельник" - "почти неизвестный писатель". Желание преуменьшить реальный успех, и, одновременно, невозможность его скрыть. Приведенная цитата - своебразый синтез глубокого неприятия и, одновременно, признания.

Что можно было противопоставить такого рода комментариям, кроме таланта? Связи? Их у писателя практически не было (Эткинд был исключением). Всевозможные стипендии и награды, коих в Германии сотни, были недоступны, прежде всего, потому, что Горенштейн совершенно не способен был к литературному "бизнесу", не умел вести дела, всегда находиться "в курсе" дела и.т.д. Он не разбирался в тонкостях издательского менеджмента и весьма смутно представлял себе содержание авторских договоров, которые не глядя подписывал с издательствами.

Возникали совсем даже комические ситуации, когда частные лица решали проявить инициативу для предоставления ему Нобелевской премии, а Горенштейн вполне всерьез отговаривал. Так, например, в письме к Ларисе Щиголь:

"Благодарю вас за то, что Вы хотели бы представить меня к Нобелевской премии (некоторые мои знакомые тоже хотят это сделать). Но она, ей Богу, мне не нужна. Конечно, я бы деньги не выбросил, но это не моя мечта... К тому же, вряд ли эти премии присваиваются за "лучшее". Эти шведские дамы и господа вряд ли в таких тонкостях разбираются. У них есть общественно-политическая разнарядка - они её выполняют. "Дать представителю освободительного движения Африки". "Дать еврею - представителю советской оппозиционной интеллигенции". Скоро какой-нибудь палестинец получит. Моя цель - не их премия, которая, к тому же, усложняет жизнь, преврашая её в "общественную", а сила и здоровье, какой-то достаток и всё прочее в этом плане. Я на Бога не гневаюсь - наоборот, благодарю. При моей судьбе могло бы быть сейчас гораздо хуже.

28.04.

98.

Горенштейн еще говорил: "Для того, чтобы получить Нобелевскую премию нужно как можно больше убивать, затем разыграть раскаяние, как это сделал Арафат, и бороться за мир"*.

______________

* Виктор Топоров в некрологе Горенштейну писал ("Известия", 12 марта 2002 года): "Горенштейн долгие годы казался мне единственным русскоязычным кандидатом на Нобелевскую премию. И вместе с тем я прекрасно понимал, что он ее никогда не получит. Насколько мне известно, его имя даже не всплывало в списке кандидатов".