Чтение онлайн

– Терси морта, лякуска! Мый - фронтовики!

За это его отправили в лес на самые тяжелые работы.

А когда он вернулся в Эстонию, какая-то случайная смазливая бабенка, которую он хотел заключить в свои объятая, ему сказала:

– Только тебя, коммуниста, здесь недоставало! Видеть тебя не могу!

Итак, Рууди человек, которого в этой великой войне били с двух сторон... Наверно, и это нелегко было пережить.

А Рандалу вернулся с войны полковником, многие годы где-то незаметно руководил скромным предприятием и сейчас уже несколько лет на пенсии. Сярель, офицер политсостава, стал уважаемым партийным работником. В тридцать лет он был совершенно седой.)

Я не скажу, что мы здесь забыты.

На нашей братской могиле выросла сирень, и каждую весну она цветет. После войны посреди нашей могилы установили бетонную глыбу, которая имитирует природный валун. Ее венчает пятиконечная звезда на ржавом стержне, весь камень вымазан рыжей краской, только спереди он серый, и здесь черная надпись: "Вечная слава героям, павшим за свободу и независимость надшей Родины".

Значит, и я после смерти стал героем. Как-то даже не могу сказать, правильно это или нет. Может быть, все-таки правильно? Впрочем, и мне, и всем остальным здесь, в земле, это в общем безразлично, но умерли мы честно, этого никто не может отрицать.

В День Победы сюда обязательно приносят венок и школьный учитель произносит коротенькую речь. Разумеется, не называя ни одного имени и не упоминая номера нашего полка, потому что и то и другое неизвестно. Те, у кого не вернулись с войны сыновья, мужья или братья, роняют несколько слез. Те, у кого погибли отцы, плачут редко, потому что знают их только по пожелтевшим фотографиям.

Таких братских могил на дороге из Пскова в Старую Руссу и оттуда дальше, в Лычково - несколько. Много в псковской земле эстонских ребят, имен которых никто не знает, но теперь все они герои.

Мы тот другой, невидимый строй, в который потом влилось ох какое большое пополнение под Великими Луками, на полуострове Сырве и в Курземе. Но мы в этом мрачном строю в первых рядах. Только, как знать, счастливее ли мы от этого. Все мы еще молоды и деятельны, а в конец нашего строя постепенно приходит пополнение седых и лысых. Это фронтовики, которым выпало счастье пережить великую войну, и теперь они приходят к нам уже не под грохот сражения, а в гражданской одежде, в белых рубашках и черных галстуках.

Мы неслышно шагаем рядом со всеми, кто еще ступает по покрову земли. Тихо возникаем во все более тускнеющих воспоминаниях, иногда невесомо кладем руку на плечо бывшему однополчанину и спрашиваем сердцем, не ртом:

– Помнишь? Ну, как, старый батарейный кули, готов ли ты дать еще выстрел?..

А когда отсюда, с псковской земли, дует юго-восточный ветерок и по вечерам стучит в окна ваших новых счастливых домов, знайте же, что этот самый ветер, пролетевший поверх наших скромных обиталищ в земле, как бы привет того далекого времени всем вам в моей милой Эстонии.

Тюрна 1966 - Тарту 1978