Чтение онлайн

– Валь, - осторожно позвала меня Алёнка – а ты чего со стаканом делаешь?

– А чего я с ним делаю? Пью чай.

– Нет. Ты пальчиком грани стираешь.

Я посмотрел на стакан. Мдя. Нельзя мне ничего давать в руки, когда я ухожу мыслями. Впервые такое проявилось, при том не у меня одного, когда мы собрались на очередной семинар по биоэнергетике. Кому-то из ведущих семинар, пришла в голову мысль устроить коллективное чтение только появившейся тогда маленькой повести Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Левингстон». Не знаю, что там на нас нашло, но столовая, где нас кормили, потом выставила претензию за порчу имущества. Оказалось, что довольно немалое количество стаканов после нас было нельзя использовать по назначению. Такие вещи как гранёные стаканы, теперь не имеющие граней, в расчёт не брались. В некоторых стаканах были продавлены вмятины, некоторые теперь вместо ровного края имели волнистую линию и при использовании далеко не всё попадало в рот. Но самыми эксклюзивными были стаканы с круглым дном, они просто не могли стоять. Самое интересное в этом то, что ни один из виновников не мог объяснить, как он это сделал. В это время все были заняты другим. Или разговорами с соседом, или своими думами.

Вот и я, сейчас думая о своём, потихоньку водил пальчиком по стакану и стирал грани. Хм. А не сродни ли это тому, что я проделывал сегодня с бруском дерева. Наверно не совсем. Там я был сосредоточен на заготовке, а здесь витал мыслями в другом месте. Но всё равно, какая-то схожесть в процессах прослеживается.

– Да не обращай внимание, такое иногда со мной бывает. Вон, посмотри на свою колыбельку. Там нет ни одного соединения, только плавные переходы. Это мой знак качества. И ты сейчас подсмотрела мой секрет.

Я улыбнулся и подмигнул ей одним глазом.

– Надеюсь ты никому о нём не расскажешь?

Глазки Алёнки загорелись, и она громким шёпотом спросила:

– А много у тебя ещё секретов?

За меня ответила её мама:

– Я думаю, что много. Твой новый друг просто полон различных секретов и сюрпризов.

– Ух как здорово! А расскажи ещё о каком ни будь секрете.

– Вот дотошная. – рассмеялся я – Если я расскажу тебе какой ни будь секрет, то он перестанет быть секретом. Тебе так не кажется?

Она глубоко вздохнула:

– Кажется. Но если ты его расскажешь только мне, то это будет нашим с тобой секретом. Ведь никто больше не будет знать.

На помощь опять пришла её мама.

– Есть такая поговорка: «Знают двое, знает и свинья»

– Я не свинья. Мама, зачем ты так говоришь? Я же никому не рассказываю, о чём ты мне говоришь.

Елена Павловна сделала большие глаза, о чём-то предупреждая дочку. Но та похоже, и сама всё прекрасно понимала и поэтому ничего продолжать не стала.

Надо было поскорее уводить разговор с опасной темы. И у меня появилась хорошая идея.

– Елена Павловна, у меня к вам огромная просьба. У меня есть очень большая проблема и я надеюсь на вашу помощь в её разрешении.

Она улыбнулась.

– Неужели у тебя могут быть проблемы, да ещё такие, в которых помочь могу только я?

Алёнка тоже удивилась и внимательно на меня посмотрела.

– Понимаете, мне всегда говорили, что мне медведь на ухо наступил и вдумчиво там потоптался.

Они обе прыснули от смеха. Видно с представлением у них хорошо и получившаяся картинка их впечатлила. Я тяжело вздохнул и продолжил.

– Видите, вам смешно, а я страдаю.

– Да нет. Просто представила, как медведь, ха-ха, с такой задумчивой мордой, ха-ха-ха… Ой не могу.

Маму поддержала дочка:

– Сосредоточенно топчется на твоём… Ха-ха-ха.

Я и сам улыбнулся, глядя на них.

– Бабушка говорит, что это не медведь был, а слон.

Смех стал ещё громче. Похоже он покинул пределы квартиры.

Тут дверь на кухню открылась и на пороге появился папа. За нашим смехом мы и не расслышали как он вошёл.

– Над чем это вы тут смеётесь?

Алёнка кинулась к нему.

– Папа, папа. У нас тут медведи со слонами на ушах танцуют.

Похоже и у папы с представлением тоже в порядке. Потому что улыбка растянула его рот почти до ушей. Ох уши, опять уши. И я заливисто захохотал. Потом улыбка как-то резко сошла с его лица. Похоже он узнал меня, ну так вчера видел. Мама Алёнки это сразу заметила и вскочила с места.

– Так дети. А ну хватит вам в доме сидеть. Вон на улице какая погода хорошая. Давайте идите погуляйте. Мне вон надо отца семейства покормить. А ты Валентин приходи завтра, посмотрим, как твоему горю помочь можно. Может что и придумаем. Это в как раз по моей части.

Отец семейства похоже находился в некотором недоумении, но противиться словам жены не стал. Мы быстренько обулись и выскочили за дверь. Уже спускаясь по лестнице Алёнка заговорила:

– Ты не переживай. Сейчас мама папе всё об скажет, как надо, и всё будет хорошо. Раз мама выпустила меня из заточения, то папа с ней согласится.

– Да я собственно и не переживаю. Ведь ничего страшного не случилось.

На лавочке, у подъезда сидела Татьяна. Увидев нас сразу вскочила. Она подошла к подруге и опустив глаза, проговорила:

– Алён, извини меня пожалуйста.

– За что извинить?

– Ну, я вчера тебя это. А тебя за это из дома не выпускали. Это всё из-за меня. Прости меня, пожалуйста.

Алёнка недоумённо посмотрела на подругу, потом на меня. Прищурила глаза и спросила:

– Сколько ещё у тебя секретов?

Ты смотри девочка какая оказывается сообразительная. Прямо не по возрасту. На лету два плюс два сложила и получила пять. Пять в смысле оценки за анализ.

Татьяна резко подняла голову.

– Каких секретов? У меня от тебя секретов нет.

Но увидев, что Алёнка смотрит не на неё, а на меня, расслабилась.

– А-а. Вы о своём. Так что? Простишь?

Подруга повернула голову.

– Давно уже простила. Вон, скажи ему спасибо. Он такое у нас дома устроил, что я теперь тебя благодарить за вчерашнее должна.

– А что он устроил? Расскажете?

– А где спасибо?

– Ой! Спасибо, Валентин. Так что устроил?

Алёнка внимательно осмотрела подругу, с ног до головы, как будто оценивая, можно ли ей рассказывать. Потом тяжело вздохнула, на что-то решаясь.

– Ладно, только это лучше показать, а не рассказать. Я сейчас.

И скрылась в подъезде. Татьяна недоумённо посмотрела на меня.

– И чего это вы всё время убегаете? Это заразно?

Через пару минут подруга показалась с моей коробкой в руках. Когда она её открыла, столько образовалось писка и визга восторга, что было привлечено внимание других людей. И потихоньку народ стал собираться. Всё было извлечено на свет, проверено, ощупано, поглажено. Начались споры, где такое можно купить в Харькове или в Киеве. Кто-то авторитетно заявил, что видел эту кроватку в Москве, в Детском мире. Все уважительно покачали головами. Алёнка вначале пыталась что-то доказывать, но видя, как я улыбаюсь, уступила авторитетному мнению старших товарищей, ибо она ещё маленькая и ничего не понимает в политике партии и правительства на поприще выращивания сознательных масс социалистической молодёжи.