Чтение онлайн

Ну я её не совсем убрал, не вакуум получился. Значит отморозить ничего не должен. Сейчас только чуть подправлю её движение и начну потихоньку запускать.

Всё делал очень медленно. Первый раз этим занимался. В той жизни мне такие манипуляции не давались, от слова, совсем. Моя энергия просто проходила точку приложения, не замечая её. Сейчас, я чётко ощущал и саму точку и регулировал воздействие на неё.

Ну всё. Кажется, токи его энергий пришли в норму. Ничего и нигде не закручивается, и не утолщается. Вовремя перехватил, получается.

– Ну чего тут у вас?

Через мальчишек протолкалась какая-то женщина.

– Где болит? Пошевелить ногой можешь?

Федя повращал ступнёй и с удивлением уставился на меня.

– Ей. Чего молчишь? Болит, спрашиваю, где?

– Нигде.

– Чего нигде? Не болит что ли?

– Нет.

– А чего орал тогда?

– Да не орал он, - подмигнул я Феде одним глазом – от неожиданности вскрикнул и всё. Бывает.

Женщина посмотрела на меня.

– А то я не знаю, как от неожиданности кричат, а как от боли.

– Так то вы знаете, а мы нет. Вот и получается, что кричим не так как надо.

– Болтаешь много. Дай ногу его. Гляну, чего там.

Женщина аккуратно покрутила Федькину стопу, всё время контролируя его реакцию. Но реакции не было никакой.

– Ладно. Кажись всё нормально. Так чего кричишь? Людей пугаешь.

Федька опять уставился на меня. А я в ответ прищурился и многозначительно так, улыбнулся. Уж не знаю, чего у него в голове щёлкнуло, но в глазах промелькнул ужас. Он резко вскочил и помчался со стадиона.

Меня тронули за руку. Обернувшись заметил Алёнку с Татьяной.

– Это чего у вас тут произошло?

– Да как обычно. Рождение очередного ужасного слуха.

– Почему ужасного?

Я поднял руки и чуть согнул кончики пальцев, изображая когти.

– Я ужас, летящий на крыльях ночи…

– Эй ужас, а нас возьмёшь? Мы тоже полетать хотим.

Когда народ разошёлся, и Татьяна убежала к другим своим подружкам, Алёнка взяла меня за руку и потянула за здание школы. Оказавшись в стороне от чужих глаз она заговорила:

– Валь, я хочу тебе кое-что показать.

Какой же она ещё ребёнок. А давно ли я сам перестал ощущать себя таким? И перестал ли? Почему-то находясь рядом с ней, во мне просыпается желание оградить её от других. Всё время кажется, что другие люди обязательно обидят эту маленькую кнопку. Хотя она и грозиться их всех «прикнопить». Вот и сейчас она просто излучает нетерпение и скрытность.

– А с чего такая таинственность? И почему, ты хочешь показать это именно мне? У тебя же есть близкие подружки, вон хоть Танюшка.

Она в задумчивости вытянула губки и посмотрела на небо.

– Мне стало казаться, что Танька мне не подруга. Она просто соседка и прилипала. У меня только один друг и это, ты.

Вот только этого мне и не хватало. Это же лично моя фишка, не иметь друзей. Для меня понятие друг, это очень серьёзно. Хотя. Если у неё Меркурий в водном знаке, как и у меня, то такой вариант вполне возможен. А если там ещё и Венера, то так и должно было произойти. Так, не о том сейчас речь.

– Ну хорошо. Я весь в внимании.

Алёнка подошла к яблоне и прижала ладошку к её стволу. Посмотрела на ветку, и та стала потихоньку опускаться. Когда ветка оказалась совсем низко, Алёнка отошла от ствола и сорвав с ветки яблоко, вопросительно уставилась на меня.

Ну что сказать? У меня просто не было никаких слов. Я конечно понимал, как такое можно сделать. Но сам до такого применения не додумался.

– Молодец. А ветку назад вернуть не хочешь? Думаю, яблоньке так будет неудобно.

– Ой! – она быстро подскочила к стволу, – а ты ведь совсем не удивился. Я знала, знала, что ты так тоже можешь. Ведь ты волшебник. Настоящий волшебник.

– С чего это вдруг я волшебником стал.

– А я слышала, как мама с папой о тебе говорили. Папа показывал какую-то пешку. Он сказал, что ты палочку, прямо на его глазах в пешку превратил. Вот. А мама рассказала, как ты «по щелчку пальцев» научил и на велосипеде ездить, и плавать. Прямо волшебство какое-то.

– Ну надеюсь ты, - усмехнулся я – не считаешь это волшебством? Ведь сама помнишь, как училась. И никаких заклинаний я не творил. Сама сейчас такое показала, что тоже можешь за волшебницу сойти.

– Вот поэтому, я и не стала показывать это никому, даже маме.

– А мне зачем показала?

Алёнка распахнула глаза.

– Как, зачем? Ведь это у меня получилось после встречи с тобой. Раз. Тётя Тара, которая ко мне во сне приходила, оказалась твоей знакомой. Два. Из квартиры нашей всякую бяку выгнал. Три.

Тут она перешла на шёпот:

– Церковными свечами. Мама запретила про них даже упоминать. А ты знал, как ими пользоваться.

Надо сказать, что для её возраста, выводы она сделала просто железобетонные. Не зря я говорил, что аналитик из неё получится великолепный.

– Ты, конечно, молодец, что углядела всё это. Но для чего, ты мне, сейчас, показала?

Алёнка засмущалась.

– Ну раз ты всё это умеешь, то, может быть и меня научишь. – она схватила мою руку, будто боялась, что могу исчезнуть и затараторила, - ты не думай, я не напрашиваюсь. И я никому, никому не скажу. Да и не могу я никому рассказать, только тебе получается. А ты скоро уедешь, а я так хочу научиться. А я…

Аленка резко замолчала и из её глаз брызнули слёзы. Они лились в полной тишине, прерываемой редкими всхлипами. Ну как можно остаться безучастным к такому искреннему проявлению чувств?

Я притянул её к себе и обняв стал потихоньку гладить по голове.

– Ну что ты, что ты. Маленьким волшебницам не пристало плакать. Не нужно показывать людям как тебе тяжело. Ведь ты самая сильная и умная. Ты же лучше всех будешь учиться в школе. Что бы быть волшебником, надо очень много знать.

Алёнка особо сильно всхлипнула и стала успокаиваться.

– Но ведь даже самые отличные отличники не становятся волшебниками. А ты ещё даже не учишься, а уже можешь.

– Наверно потому, что «волшебники», – я выделил это слово голосом, - должны знать ещё больше, чем отличники.