Чтение онлайн

– Куда это она?

– Наверно за братом пошла.

– Каким ещё братом? – резко встрепенулся Андрей Никитич.

– Не обращай внимания, тут уже ничего не изменишь. Он её под опеку взял. Для всех как-бы объявил своей сестрой. Ты знаешь, наверно так даже лучше будет. Ты сам чего такой взвинченный пришёл?

– Да ходил до его родни. Хотел подарок вернуть, сама видела, что вещь дорогая.

Елена ухмыльнулась:

– Ну и что? Вернул?

– Да куда там, – махнул он рукой – это действительно он сам сделал. И из дерева кроватку смастерил, и из обрезков, на швейной машинке, постельку пошил. Нет. Ты могла бы подумать, что этот пацан ещё и на швейной машинке может. Я не знаю с какого конца к ней подходить, а он работает на ней так, что от магазинного не отличишь.

– Тише, тише. Не заводись. Что ещё тебе там сказали?

Андрей смутился.

– Ты, не поверишь.

– Мне кажется я уже во всё поверю.

– Анна Севостьяновна, сказала, что не дорос я ещё с её внуком тягаться. Ты представляешь, как меня это взбесило.

– А сейчас?

– А сейчас понял, что она права. Ты просто не представляешь, что это за люди. Степан Фиофилыч и слова не сказал, только улыбался. Но от него таким веяло. Я думал, что такие только в Москве на трибуне стоят. И внучек не далеко ушёл. Когда он мне выговаривать стал, у меня волосы на голове шевелились. Сильная кровь. И он не врал, когда говорил, что им плевать на всякие кривотолки. Им действительно плевать и их все уважают. Вот о таком авторитете он говорил.

– Если бы только это. Ты заметил, что он осознаёт себя более старшим, чем ты? И мне кажется, что это имеет основание.

– Так что же делать?

– Ты до сих пор считаешь, что надо что-то делать?

– Пожалуй ты права. Всё что мог я уже сделал и чуть всё не испортил.

– А вот по поводу сильной крови, – Елена мечтательно улыбнулась – по поводу крови, это ты хорошо заметил.

Выйдя из подъезда, я пошёл куда глаза глядят. Внутри была пустота. Ни о чём не хотелось думать, ничего не хотелось делать. Такое впечатление, что выплеснулся весь, без остатка. Мир вокруг, никак не откликался в душе. Проплывали какие-то картинки, чьи-то лица. Но не было никаких ассоциаций. Я просто шёл. Потом я почувствовал, что чья-то ладошка скользнула в мою руку и от неё стало расходиться тепло. Оно постепенно окутывало меня, и наконец опустошённая душа угнездилась в маленькой уютной колыбельке. Я продолжал, куда-то идти, а душа покачивалась в колыбели, подвешенной к притолоке деревенской избы. Пахло нагретым деревом и молоком. Мимо прошла женщина, подойдя к образам в углу избы, она истово перекрестилась. Вот сзади к ней подошёл мужчина и нежно обнял. Она обернулась, прильнув к его груди.

Кто эти люди? И тут же понимание, они мои прародители, основатели рода, чья кровь и память преобладает во мне. Женщина увидела меня в колыбели, нахмурилась. Подойдя ближе осмотрела внимательнее и что-то разглядев улыбнулась открытой, очень доброй улыбкой. Потом она махнула надомной рукой и видение пропало.

Очнулся я около своей Шпанки. Рядом стояла Аленка и держась своей ладошкой за руку заглядывала мне в глаза. Так это она дала тепло моей опустошённой душе и вернула из небытия. Она, сама того не ведая, привела меня в дом моих предков. И те помогли вновь обрести себя. Маленькая, добрая кнопка, с огромной и светлой душой. Это кто тут у нас маг и волшебник? У кого силы и понимания больше?

Я взял её ладони и прижал к своей груди.

– Спасительница моя, уже второй раз вытаскиваешь из небытия.

Она продолжала молча смотреть мне в глаза и я, не отрываясь от её взгляда заговорил:

– Разреши мне погреться, у пальцев твоих,

Ощутить лёгкий трепет тепла.

Я запутался в жизни, замёрз я в пути.

Ты открой мне на это глаза.

Алёнка широко распахнула свои глаза, но продолжала молчать. Откуда столько понимания в этом ребёнке. Может она тоже, как и я, путешествует от жизни к жизни в поисках чего-то.

– Я так долго бродил, среди скал и снегов,

Я за призрачным счастьем бежал.

Помоги мне вернуться в отеческий дом,

Я замёрз, я смертельно устал.

Её взгляд опустился, и она стала рассматривать мои руки, продолжавшие удерживать её ладошки у груди.

– Ты теплом своих рук, нежным светом очей,

Растопила кромешную тьму.

Так возьми моё сердце и душу согрей.

Я тебя, лишь об этом, прошу.

Алёнка уткнулась лбом в мою грудь и я, обхватив её за плечи, прижал к себе. Рядом стоял Пушок, с тревогой поглядывавший на нас. Но вот взгляд его успокоился, и он полез на свой пост, под смородину. Опять пропустил чужого человека, даже не подав голоса. А чужого ли? Для меня уж точно не чужого. Может и это пушистое чудо тоже это поняло, да ещё пораньше меня.

– Чего бы ты сейчас хотела?

Она подняла глаза, а потом опустив их, начала водить пальчиком по моей груди.

– А можно ещё на твоём велосипеде покататься? Мне так понравилось.

О, незамутнённая, детская непосредственность.

– Конечно можно. Идём.

Я, обхватив её за плечо, повёл в наш двор. Бабушка, увидев нас, нахмурилась. Да-да, помню, что ты просила не тащить всё это в дом. Но я не могу по-другому. Не могу оттолкнуть человека, только что вытащившего меня, невесть откуда. Бабушка, присмотревшись, что-то про себя решила и лишь кивнула. Взяв велосипед, мы пошли на школьный двор.

Алёнка, оседлав железного коня, сразу припустила в сторону спортивной площадки. Тут уже собиралась молодая поросль посёлка. Заняв одну из лавок, я стал наблюдать как подруга наворачивает круги вокруг футбольного поля. Делала она это с азартом, как будто готовилась к соревнованиям на велотреке.

На краю поля появился Андрей Никитич. Он нашёл глазами Алёнку, но не пошёл к ней, а продолжил свои поиски. Заметив меня, направился в мою сторону. Ну что ему ещё надо? Никак не угомонится? Так здесь не место для выяснения отношений. Слишком много любопытных глаз вокруг. Мне-то по барабану, а ему тут жить и работать. Он же весь статус себе порушит.

Когда он подошёл и молча присел рядом, тут же подскочила Алёнка, бросив велосипед и растолкав нас, села между нами. Вот защитница нашлась. Интересно кого и от кого она защищать собралась? Толи папашу от меня, то ли меня от папаши. Первым заговорил Андрей Никитич.

– Ты извини меня. Я там наговорил лишнего. Был на взводе. В общем был не прав.

Как же тяжело дались ему эти слова. Видно, что они искренние, но мешала разница в возрасте. Взрослому мужчине извиняться перед дошкольником. Алёнка повернула голову ко мне и стала ждать ответа. А я чего? Я ничего. Мне все его закидоны по одному месту. Выложился конечно по полной, но вон, кнопка в себя вернула. Так, только наука на будущее будет.

– Да я зла никакого не держу. Каждый может запутаться. Вы лучше у женщин своих попросите прощения. Им больше всех досталось.

Алёнка развернулась к отцу, словно ожидая слов раскаяния. Я чуть не рассмеялся. Детская непосредственность, но теперь попробуй проигнорируй её. Он немного помялся, но в конце концов решился.

– Дочка, извини меня пожалуйста, был не прав, погорячился…

Он хотел ещё, что-то сказать, но обнявшая его Алёнка не дала это сделать. От неожиданности, он развёл руки в стороны, но потом приобняв её легонько похлопал по спине.

– Ну что ты, что ты. Всё же хорошо?

– Папка, какой ты у нас с мамой умный, но иногда такой дурак.

Тут мы оба не сдержались и рассмеялись в голос. На нас стали оборачиваться. Устами младенца, глаголет истина.

Алёнка подскочила, взяв руку отца и мою, соединила их.

– Ну что? Мир?

– Мир.
– дружно ответили мы и снова рассмеялись.

Убедившись в нашем мирном сосуществовании, она схватила велосипед и помчалась дальше наворачивать круги по стадиону. Люди вокруг стали делать вид, что ничего тут не происходило.