Чтение онлайн

Марадона разочарованно: – Ну, ладно, тогда.

Я: – Ладно, удачи!

Они немного отошли, давая мне возможность выехать из их импровизированной «коробки». Специально не стал резко стартовать, разогнался спокойно, размеренно.

И в заднее зеркало не отрываясь, смотрел.

Пацан выглянул из-за спины, очень спокойно и как мне показалось с достоинством, сказал: «Баркала брат! Ээ, спасибо!».

Женщина и девочка по своему что-то заверещали сзади, но пацан их перебил на полуслове, и они опять укрылись одеялом и пропали из виду.

Уаз развернулся и поехал обратно. Красные огоньки габаритов зловеще мигнули и пропали.

Я начал лихорадочно рассчитывать время, когда они доедут до Мегино – Алдана, найдут паренька с легковушкой и, узнав мой обман, кинутся нас догонять.

По моим подсчётам выходило, что у нас есть времени 2,5-3 часа, пока они нас догонят. За это время мы сможем доехать только до Чурапчи или чуть дальше. И ещё, они могут с райцентра позвонить в Якутск, тогда нас «встретят» на дороге. Что делать?

Я спросил пацана: «Что будем делать? У нас есть примерно, три часа».

Тем временем из своего укрытия – багажника – вылезли мать и дочь, пацан переметнулся на переднее сиденье.

Пацан: «Меня зовут Ахъят. Маму Патимат, а сестру Эльвира.

Я представился: «Сергей. Давайте думать, как из этой ситуации выйти без потерь? Может быть, в Ытык-Кюеле заедем в милицию?».

Ахъят: «Нет, нет! Нельзя нам туда. Они нас выдадут им».

Я: «Тогда что делать?».

Ахъят: «Не знаю, спасите нас, пожалуйста, не сдавайте им…».

– Так, а что делать то? Сдавать нельзя ни милиции, ни этим, тогда как? Что такое им вы сделали, что они готовы вас всех убивать?

– Из-за отца. – Это всё что смог сказать в ответ, пацан.

Женщина умоляющим голосом: «Отвезите нас в Якутск, а там мы найдём способ уехать…».

Я не дал ей договорить: «Не могу отвезти сегодня, нас догонят или засаду устроят по дороге. Они машину мою уже знают».

И спросил: «Может, я вас оставлю у своих родственников? Недалеко от Ытык-Кюель есть поселок, мой родной, Харбалах. Там вы можете переждать несколько дней в безопасности.

Это предложение они встретили молчанием, пацан по своему что-то сказал матери, и она ответила: «Спасибо уважаемый, вы нас спасли и ещё спасаете. Мы согласны на всё, чтобы остаться в живых и не попасть в руки этим. Ради Аллаха, помогите нам!».

Я: «Хорошо. Как раз на всё три часа и уйдёт. И я их потом встречу в Ытык- Кюеле».

И подумал: «Хорошо что не взял деньги у того парня, таксиста». Можно включить «дурачка» и сказать, что вообще никого не видел по дороге. А в Ытык- Кюеле или в Харбалахе найду попутчиков до Якутска и может даже возьму у дяди ружьё. Так будет надёжней.

Со своим планом ознакомил своих пассажиров, те молча, закивали соглашаясь. Девочка от радости даже улыбнулась, по крайней мере, мне так показалось.

Теперь нам необходимо разобраться кто, где и что происходит.

Начну с себя – меня зовут Сергей, мне лет под сорок, есть жена и дети, имею свой бизнес (огранка алмазов в бриллианты) в Якутске. Родился и вырос в Таттинском улусе Якутии. Среднего роста, ношу очки со школы. В молодости немного занимался спортом, как и все мои сверстники с малых деревень, того времени, начал с вольной борьбы, потом перешёл на бег в средние дистанции. После университета остался жить и работать в Якутске. С другом Гришей вместе учились и служили в армии, тогда ещё в советской. Нас иногда путали, до того были похожи. С начала 90-х я ушёл с научно-исследовательского института, где отработал положенные три года после университета. Был брокером на Якутской товарно-сырьевой бирже, коммерческим директором в иностранной компании и, в конце концов, основал свой бизнес.

Мои пассажиры – в основном говорил Ахъят, они беженцы с Дагестана. А сами они чеченцы. Ранее жили в Чечне, но с началом войны, переехали в Хасавюрт. Почему и зачем оттуда бежали, так толком и не объяснил. Кое-как выпытал, что они должны были выехать в Норвегию. Но что-то не срослось в их планах, и друзья отца отправили к родственникам матери в Якутию в посёлок Хандыга. Дядя по матери Магомед их принял и приютил. У него в Хандыге продуктовые ларьки и кафе. Их мать Патимат стала ему помогать в магазине. А в сентябре дети пошли в местную школу, но вот вынуждены срочно бежать, так как за ними приехали с Чечни нехорошие люди. Какая у них проблема с этими людьми, он так и нормально не сказал. Только повторял: «Из-за отца».

Когда я спросил: «Кровная месть?». Он кивнул утвердительно. Я подумал, наверное, их отец в последнюю чеченскую войну убил другого чеченца, а родственники жертвы теперь мстят им.

Ахъят рассказал, что они жили до этого в Гудермесе. Имели свой большой дом и многочисленных родственников. На вопрос: «Где ваш отец?». Он опять оглянулся на мать и сказал: «Сами не знаем». У Ахъята, были длинные волосы, выбивавшиеся из-под вязаной шапки, пушок на щеках и на подбородке, быстрые чёрные глаза, продолговатое лицо. Мать детей, Патимат примерно моих лет, немного полноватая с уставшим лицом и с потухшими, печальными глазами. Смешно натянула лыжную шапку на туго затянутый платок. Девочку я толком и не разглядел, она всё время пряталась за матерью и ни разу прямо на меня не посмотрела.

Я их повез в свой родной посёлок Харбалах. В дороге подумал и решил отвезти их к своей тёте, у неё свой дом, который стоит немного в отшибе, и вокруг дома всё хорошо просматривается. Главное, она живёт одна. Работает в школе, она учительница математики средних классов. Если чеченцы их будут искать в Харбалахе, то вряд ли к ней поедут, потому что, других близких родственников у меня там много.

Ружьё тоже не буду брать у родственников, а одолжу у своего одноклассника, друга детства. Потом вернусь в Ытык-Кюёль и буду, искать попутчиков за деньги. Заранее позвоню родственникам там, чтобы они нашли мне пассажиров в Якутск.

С такими мыслями я пролетел на скорости райцентр Ытык-Кюель и свернул на дрогу в Харбалах. Всю дорогу напряжённо думал, планировал, сам с собой мысленно сверял планы, варианты развития событий, и сам же их отметал. В итоге, не пришёл ни к чему. Будь, что будет. Хотя я не фаталист, но это другое…

Упав как камень с неба на голову тёти и ошеломил вестью, что у неё будет жить чеченская семья. Не дав опомниться, её очень подробно проинструктировал: никого не впускать и никого не приглашать домой, для всех, она теперь «болеет». Когда на работу пойдёт, пусть запирает дверь и калитку. Она смотрела на меня круглыми непонимающими глазами, сквозь толстые очки и мне кажется, что она просто выпала из времени и из реального мира, кивала непрерывно, соглашаясь со всем, что я говорил. Мне её было жалко, ноу меня не было другого выхода и не было времени обстоятельно и спокойно объяснить, что всё это такое и как теперь ей быть, что делать, а что нет.

Её гости будут выходить только в тёмное время (благо, светло только с деыяти утра и до четырех часов дня). И не пользоваться без надобности телефоном и вообще меньше болтать. Ахъята и его маму с сестрой особо предупреждать не надо было. Они заселились в одну комнату, я перетащил туда маленький телевизор из кухни и велел сидеть постоянно в комнате. Если я им позвоню, то только в присутствии тёти. А это значит, что только рано утром или после шести вечера. За ними я обещал приехать через два или три дня. Если сам не приеду, то отправлю водителя, но по телефону их предупрежу об этом. На прощание Ахъят пожал мне руку посмотрел в глаза и ещё раз сказал: «Баркал, брат!».