Чтение онлайн

По дороге как бы невзначай поинтересовался Чечней, типа, там как сейчас, всё ли спокойно? Он ответил, что там давно всё под контролем у федералов. Только вот Расул, сын погибшего президента, время от времени «глушит» своих врагов. Спросил: «А диаспора здесь есть?». Он сказал, что «есть малочисленная и в основном живут за рекой, в Нижнем Бестяхе». На том и расстались. Не стал ему рассказывать про свои проблемы, мы не настолько близки. Но будем считать, что подготовил почву для следующих разговоров.

В среду проснулся с мыслями, что должен позвонить Харбалах и сказать, что пока не могу вывезти их. Только вот – откуда позвонить? С работы и со своего сотового нельзя. У меня же версия, что никаких чеченцев по дороге не видел…

И тут вспомнил, что должен заехать к однокурснице и передать фото для юбилея выпуска. Решено. От неё и позвоню. Она работает руководителем в госучреждении и в её распоряжении кабинет, телефон и факс.

Для конспирации отправил на своей машине главбуха в налоговый, а сам на развозном УАЗе поехал по своим делам. Поскольку гараж находится на дальнем крыле помещения, не возможно проследить кто на каком авто выехал. Мы быстро уехали и «хвоста» за нами не было.

Как и задумал, позвонил от однокурсницы. Она тепло встретила и проводила в комнату для переговоров. Для приличия поговорили с ней минут пять. В годы учёбы в университете она была очень тихая и мягкая, и вроде бы, такая же осталась. Ума не приложу, как она управляет таким большим коллективом. В её движениях и в разговоре ничего такого «директорского» не было. Жизнь удивительная штука, «век живи, век учись…».

«Мои» чеченцы в деревне, конечно же, очень ждали звонка. Патимат торопливо, глотая некоторые гласные буквы, сказала что, по срокам она должна была выйти на связь со своими родственниками. Попросила у меня разрешения позвонить из дома тёти в Москву и в Хасавюрт. Я не разрешил. Рассказал о ситуации с гаишниками и о «хвосте» в Якутске. Ещё немного сгустил краски, конечно. Она сказала, что «тогда вы сами позвоните им» и тут же хотела дать номера телефонов. Я перебил её, сказав, чтобы она дала трубку тёте. А её попросил по-якутски передать какие номера сказала Патимат. Какая – никакая, но конспирация.

Посмотрел на свой листок, два номера и две имени. Имена чеченские. Я посмотрел на часы, у нас около четырёх дня. Значит, в Москве день начался. Набрал московский номер. Трубку подняли практически сразу. Я представился от семьи Патимат. Долгое молчание, скорее всего, на том конце провода совещаются. Ответил другой голос. Мужчина. Спросил где они. Я ещё раз представился и попросил то же самое сделать ему. Листок с именами и номерами держал на руках. Немного помолчав, он представился. Имя совпало, я попросил назвать две последние цифры номера в Хасавюрте, чтобы окончательно убедиться, он назвал правильные цифры.

Тогда я выложил всё, что со мной и с семьёй Патимат произошло. На том конце, видимо, включили громкую связь, и несколько голосов поблагодарили меня, упоминая имя бога своего. «Что передать?», – я спросил. Мужчина сказал, что всё обдумают, свяжутся со своими в Чечне, и дадут ответ. Попросил мой номер, я отказал, что ради конспирации я сам их наберу завтра в это же время. На том и расстались.

Перезвонил тёте и передал всё услышанное Патимат. Она также рассыпалась в благодарностях, упоминая Аллаха. Теперь надо будет найти телефон в другой части города, чтобы АТС была другая. Решил, что завтра поеду в район аэропорта к хорошему знакомому, заодно отвезу ему забытые им на совместной охоте его сапоги. Он давно намекал, чтобы я занес.

На другой день мне сообщили, что вылетают двое их ребят из Москвы в Якутск. И они заберут своих родственников. Ну и слава Богу, или там кому ещё. Передал информацию в Харбалах «своим» чеченцам и окончательно успокоился, даже настроение поднялось.

Но как показали дальнейшие события, всё это было зря. Судьба решила сыграть со мной в «американские горки». Вечером возле дома меня ждали. Как только вышел из машины, подошли двое. Мой охранник встал между нами и, видимо, старший, грузный малый, спокойно вытащил корочку и сказал:

– Сергей Иванович, есть пара вопросов.

– Хорошо, слушаю. – Я, уже зная, кто они и откуда.

– Завтра можете заехать в контору по такому то адресу? – Грузный, обратился ко мне спокойно и монотонно.

Я спросил: «Есть какие-то проблемы?».

Грузный: «Нет, что Вы. Надо ответить на пару вопросов и Вы свободны».

Я: «Ок. После обеда».

Грузный: «Хорошо, в 14-30 ждём».

На том и разошлись. Мой телохранитель, здоровенный парень, мас-рестлер заметно погрустнел, но проводил до квартиры. Обычно он болтал о том о сём, но в этот раз в лифте он сопел и тяжело вздыхал.

На завтра, в назначенное время, состоялась странная встреча. По адресу «конторы», я нашёл квартиру, видать конспиративную, с большим зеркалом между кухней и залом.

Присутствовали трое, Грузный и двое, которые так и не представились. А сколько народа было за «зеркалом» и наблюдали по видео, я не в курсе.

Как и ожидалось, разговор пошёл о «моих» чеченцах. Сходу перешли на напористый тон, как у них, наверное говорится – «пакуем пока клиент тёплый». И пошли сыпать перечнем статей Уголовного Кодекса РФ. И особенно про статью об укрывательстве особо опасных террористов и вообще о пособничестве им же.

Я понял, что играть «в дурачка» смысла нет. Не те персоны, чтобы поверить и отстать от меня. Да и артист из меня никакой. Ничего путного не успел придумать. Да и времени опомниться не дали. Пришлось пойти на контрнаступление: женщина и дети не террористы и не пособники, они мои гости. А вот те, кто их ищет, те, да, возможно террористы. И передам их только тем людям, на которых они укажут. И сказал, что в курсе разборок в Чечне между кланами. И я не связан ни с одним из них, в отличие от вас, представителей доблестных органов. Такой ответ они, кажется, не ожидали, думали, что я буду играть в «дурачка», и они быстро припрут меня к стенке.

Грузный посмотрел на меня внимательно, усмехнулся и вышел. Видимо, в «зазеркалье», посовещаться. Двое уныло смотрели кто в пол, кто в окно. Я уже было подумал, что «перегнул палку», но собрался внутренне и решил про себя «будь что будет, не преступник же я, в конце концов!».

Грузный вошёл, за ним следом, другой постарше. Я того мужика, где то раньше видел. Он поздоровался со мной за руку и сказал: «Сергей, ты должен меня помнить, на рыбалке в Намском улусе, год назад нас познакомили».

Умное, даже благородное лицо, не высокого роста, немного сутулый, седеющие волосы аккуратно уложены, хороший костюм, тёмно-синий галстук. «Большой начальник походу», – подумал я. Заметил, что он чем-то похож на моего дядю. Походкой, некоторой сутулостью, манерой правую руку держать полусогнутой? Не знаю.

И вдруг меня осенило: «Игнат Михайлович?».

Он самодовольной улыбкой: «Собственной персоной!».

Посмеялись, вспоминая пьяную выходку одного депутата парламента республики. Потом, разрядив обстановку, усыпив мою бдительность (наверняка, действуя по инструкции), он начал свою игру в «доброго полицейского». Поговорили достаточно долго, о семье, о чести и совести, о долге перед Родиной и о прочей мотивационной чепухе, которую можно использовать хоть так, хоть эдак. По мере падение градуса напряжения, мы остались в комнате втроём – со мной, Грузный и Игнат Михайлович.