Чтение онлайн

Однако наш переезд в другой город и найденный мамой врач для Алексея совершили чудо. Моему брату удалось, как это тогда говорили, «спрыгнуть» с наркотиков.

Самым тяжелым был первый год, и мне страшно вспоминать, каким он был для меня. Ведь в самые тяжелые моменты борьбы моего брата со своими демонами рядом всегда оказывалась я. Были приступы ярости и приступы боли, горя и отчаяния. Были и попытки свести с жизнью счеты. Все это было. И всегда я была рядом. Всегда. Я стала для него каким-то подобием Ангела Хранителя.

Пожалуй, время, когда мой брат уходил от наркотиков, было даже пострашнее, чем мое детство, но я была рядом. Перевязывала ему раны, готовила еду, исполняла какие-то немыслимые просьбы, боясь даже дышать. Мне в голову летели тарелки и чашки и все, что могло попасться ему под руку в приступе гнева или боли. Мне не разрешалось выходить из дому, иметь подруг. О каждом своем шаге я должна была отчитываться, трясясь за каждое сказанное слово. Даже когда он меня не бил, он умел чисто психологически держать меня в таком ужасе, что иногда казалось, что лучше бы бил.

И опять же. В самые СТРАШНЫЕ МОМЕНТЫ МОЕГО ДЕТСТВА И ЮНОСТИ. В самые ЖУТКИЕ МОМЕНТЫ, а их было много, на этой земле меня держали те ГЛАЗА.

Но… хотите честно? Были и такие мгновения, когда я стояла на крыше нашей девятиэтажки с одним желанием. Шагнуть вниз. Лишь бы только это все закончилось. Совсем закончилось. Кромешный ад дома. Побои и издевательства в школе. Иногда мне казалось, что сил нет. Их просто больше нет. И все, что я хочу, – это не жить. Но меня всегда держали эти ГЛАЗА… Начиная с пяти лет и все последующие годы во сне я видела их постоянно.

Нет, это не происходило каждый день. Но каждые несколько месяцев этот сон обязательно случался.

Так я и жила. Изо дня в день. Из года в год…

– Изо дня в день. Из года в год… – рыжеволосая Жанна опустила очередной листок книги и встревоженно посмотрела на Хана.

Он сидел спиной к ней за большим письменным столом перед монитором, который был бы совершенно не заметен в воздухе, так, слегка голубоватое свечение, если бы не быстро сменяющиеся на нем фотографии маленькой девочки с испуганным лицом, некрасивым большим носом и кудрявой черноволосой головкой, втянутой в худенькие плечики.

Не поворачиваясь, он глухо спросил:

– Скажи, это было необходимо? Вот это все, это было реально необходимо? Вы не могли помочь ей, дать другую семью, других родителей, или хотя бы избавить ее от мучений, причиняемых братом? Я все понимаю, конечно, душа, собственный выбор и все такое… Но это бесчеловечно, нет? Ты же помнишь, меня тогда здесь не было, но ты или Элена, или еще кто-то, кто наблюдал с вами… В крайнем случае эту миссию можно было перенести на следующую жизнь. Да? Вы же могли, например, забрать ребенка? Она стояла на крыше дома. Она хотела. Вы не…

– Это исключено. У нас совсем не осталось времени. – голос холодный и спокойный, как бы вымороженный.

Женщина с белыми волосами вошла в кабинет, «растопив» стену с книжными полками, и подошла к Хану. Стена невозмутимо затянулась, почти не потревожив книги: они слегка вздрогнули, покачнулись, и удержали равновесие. Кажется, перекосился томик Грина. Но этого никто не заметил.

– Вы же знаете, что я с самого начала была против этого решения. Но Лала сама понимала, что надо торопиться. И взяла испытания семи последующих жизней, уместив их в одну. Она знала, что выдержит.

Жанна отложила прочитанные листы в сторону и тихо сказала:

– Мы сами не ожидали. Но были не вправе прервать эту жизнь. Однако мы помогали. Косвенно. Мы поддерживали ее, как только могли. Нашли врача для брата. Помогли с музыкой. Снизили болевой порог. Удержали на крыше от последнего шага. Хотя это было вмешательством. Но мы решили, что сделаем это незаметно.

– Заметили? – заинтересовался Хан. Напряженное выражение не сошло с его лица, но голос уже не был таким злым и сдавленным.

Первый раз на лице женщины с белыми волосами появилась тень улыбки, или это просто показалось?

– Темные – нет. Судьба девочке была выбрана идеально. Они ее в этот период вообще не видели. Не заслуживала внимания. Хранители – да, конечно. Но они тоже понимали, что мы можем не успеть, если потеряем ее в теперешнем воплощении. Боль, испытания, страхи и их преодоление, трудности и борьба с ними – все это позволяет душе сделать необыкновенный скачок на пути роста и совершенствования. Отработать карму и приступить к исполнению своего предназначения.

Поэтому я ограничилась легким наказанием – заточением на Потерянной Земле в Облачном доме.

– Неожиданно. – голос Хана потеплел. – Навсегда?

– Нет, до ее сорокалетия, до третьего преодоления и начала написания романа. – кажется, Снежная Королева на миг улыбнулась. Потом ее лицо опять стало жестким. – Не отвлекайтесь. Теперь ей как никогда понадобится наша помощь. Ее заметили Темные. Она уже слишком открылась.

– Почему?

– Потому что она еще не все помнит. Блокировка памяти. Обязательное условие воплощения и способ защиты, – это объяснение прозвучало из уст Жанны. – Ой, ребята! А кто видел мой мольберт?

Ее голос вдруг прозвучал совершенно по-другому. Беззаботно и радостно.

Объяснение не замедлило появиться: на пороге возникла Птица с корзинкой морошки. Она улыбается.

– Твой мольберт остался в комнате с горами, облаками и камнепадами. Я ничего не пропустила?

Хан подошел к ней, взял корзинку, посмотрел в окно, увидел невысокий лес, сопки, огромные гранитные валуны и белесое светящееся летнее небо. Бросил в рот пару ягод, зажмурился, обнял Птицу за плечи и сказал:

– Ничего особого. Все еще только начинается.

Но было еще кое-что, что помогало мне в моей борьбе за выживание.

Красивая сказочная страна. Индия.

Начиная с раннего детства я ее полюбила всей душой!