Чтение онлайн

Я, действительно, желала ей всего лучшего. Но вынуждена была ею воспользоваться. Не получилось. И, может это хорошо, что лилия так и осталась белой?

Поговорив по телефону с Лейкиным, Алексей решил: домой. В самом деле, разве можно столько работать? Не замечать, как быстро пролетает время, а, приехав, поесть и мгновенно уснуть, чтобы на следующий день снова была только работа. А жить когда?

В машине Алексей только и думал об этом: когда жить? Смотреть интересные фильмы, ходить в театр, быть может, даже в музеи, которые он терпеть не мог, ходить на выставки, встречаться с другими людьми. Главное, двигаться, не застывать. Использовать свободное время не затем, чтобы выспаться, а затем, чтобы узнать что-то новое. Леонидов машинально взглянул на панель приборной доски: десять часов вечера, всего через два часа начнется новый день. Да, похоже, что сегодня жить он уже не успеет.

… - Алло?

– Леха, ты где? Это Барышев.

– В машине.

– А машина где?

– Почти уже возле стоянки.

– Будь добр, загляни в третий подъезд.

– Что-то случилось?

– Случилось.

– Ты загадками не разговаривай. Подробнее.

– Подробнее некоторые в аварии попадают, когда по сотовым телефоном в машине много болтают. А ты мне еще пригодишься.

– Корыстный ты человек, Барышев.

– А то. Отбой.

По голосу друга Алексей почувствовал, что Серега злой. Попросил заглянуть в третий подъезд. Что ж, еще один труп? Значит, это все-таки, маньяк? Поганое дело. Леонидов быстренько зарулил на стоянку, оставил там машину, и на этот раз не стал геройствовать, прыгнул в автобус.

Доехав до дома, мгновенно оценил обстановку. Милицейские машины и скорая стояли на этот раз прямехонько возле третьего подъезда. Убийство Лилии произошло возле первого, сам Леонидов жил во втором. Его подъезд убийца, значит, пропустил, выбрал жертву сразу из третьего. И Алексей пошел прямиком туда.

– Куда прешь? Нельзя! – перегородил ему дорогу мужик в камуфляже.

– Меня ждут, - отмахнулся Леонидов.

– Прокуратура что ли?

– Хуже. Эксперт по особо странным преступлениям.

– А такие есть?

– Уже есть. Новая штатная единица. Не слыхал?

Мужик в камуфляже задумчиво покачал в руке резиновую дубинку. Барышев выглянул вовремя.

– Леха? Здорово! Тут еще одна девица. Убита примерно с час назад.

– Аналогичный случай?

– Тот, да не тот. Не знаю пока. Посмотришь? Проходи.

Барышев любезно открыл перед Алексеем дверь подъезда. Леонидов победно взглянул на мужика в камуфляже:

– Ну вот, а ты не верил! Говорю ж тебе: новую штатную единицу ввели.

– Какую единицу? – подозрительно спросил Барышев, захлопывая за другом дверь.

– Черт, чего ж так темно? – выругался Леонидов, попав в маленький темный предбанник между первой дверью и второй.

– Ночь.

– Ага. Души человеческой. Электрического света не выносит, так и просит лампочки в подъездах бить. Где она?

– Вон лежит, - кивнул Серега на женское тело.

В самом подъезде было светлее. Женщина лежала возле будочки вахтера. Небольшой комнаткой, со всех сторон огороженной фанерой, давно уже не пользовались. Когда-то здесь по очереди дежурили жильцы, но потом среди обитателей подъезда начался раздрай, и окно в будочке заколотили той же невзрачной фанерой. Леонидов потрогал хлипкую дверь. Она тут же открылась.

– Замок давно сломали, - хрипло сказал Барышев.

– Надо думать. Интересно кто, бомжи, или наш замечательный парень? Следов-то многовато. Популярное место, должно быть, вон, и банки из-под «джин-тоника» валяются. Хреново.

– Леша, у нее такие же шрамы на шее. И на лице.

– А кто она? Уже выяснили?

– Да. Паспорт в сумочке. Капитан Степанов поднялся наверх. К мужу.

– К мужу?! Так она что, замужем?!

– Ну да. Воробьева Виктория Сергеевна, тридцать девять лет. Прописана вот уже десять лет в этом доме. По адресу …

– Тридцать девять лет! Высокого роста!

Леонидов обошел тело, внимательно посмотрел на женские ноги в тяжелых зимних ботинках.

– А размер-то, а?

– Ну, тридцать девять – сорок, не меньше. И что?

– А то. Ты, Сережа, туфельку-то ей примерь. На всякий случай. Вдруг между ней и убитой позавчера белой Лилией было что-то общее?

– Ничего между ними не было общего! Ни-че-го! Точка. Та маленькая, эта высокая, та не замужем, и вообще, как это поприличнее выразиться? Ну, словом, как сказал эксперт, половой жизнью никогда не жила. А эта замужем, двое детей, тридцать девять лет. Женщина в возрасте, - сказал Серега, которому не исполнилось еще и тридцати.

– В возрасте! – возмутился Алексей.
– Имей совесть! А чем это так пахнет?

– Пахнет? – Барышев принюхался. – Не знаю, не чувствую.

– Эх, сыщик! Духами пахнет.

– Ну и что? От всех баб духами пахнет. Моя Анька каждый день на себя прыскает из флакона.

– Такими же?

– А я разбираюсь?

– Вот и узнай, что за духи. – Леонидов принюхался. – Резкий запах. Резеда, что ли? Как ты, говоришь, ее звали?

– Виктория Сергеевна Воробьева.

– Виктория. Вика.

– Вот именно. Никаких цветов. И тут мимо.

– А это что? – Леонидов обратил внимание на целлофановый пакет, разрисованный желтыми подсолнухами. Он валялся рядом с убитой. – А это что?!

– Пакет.

– А в нем?

– Продукты. Двухлитровая бутылка «Пепси», большой пакет чипсов, мороженое «Лакомка» четыре штуки …

– Странный набор для матери семейства. Хотя… Он желтого цвета. С подсолнухами.

– Кто?

– Пакет. Соображаешь?

– Ну и что? Подумаешь: пакет желтого цвета! Да этих пакетов полно в супермаркете напротив! Полмикрорайона с этими подсолнухами ходит, так что, он их всех убивать будет, что ли?!

– Не знаю. Но пакет – это существенно.

– Леша, ты сам подумай. Это же звучит смешно: между двумя убитыми женщинами была связь. А именно: из магазина, который работает круглосуточно (заметь: круглосуточно!), обе несли домой продукты в целлофановом пакете с картинкой «Подсолнухи»!

– Да. Именно. Кстати, обрати внимание: она обута.

– Обратил. Обута. А вдруг, это вообще не он? Другой, а?

Барышев тронул за плечо эксперта, который был целиком поглощен своими записями.