Я себя прощаю
Шрифт:
Ну вот, не отсох язык.
– Думаю, что это один из предателей. Думаю, что он клюнул, но нам помешали. Может, и к лучшему. Посмотрим.
– В следующий раз увидишь его только на помолвке двух семейств.
– Расскажешь мне о нем? Или про какие семьи идет речь.
– На оба вопроса ответ «нет». Лишние факты туманят разум.
– Хорошо. Я устала. Посплю пока.
Я прислонила голову к стеклу и сделала вид, что задремала. Только меня действительно укачало и я уснула. И когда меня несли на руках, я не захотела просыпаться, а лишь крепче прижалась к нему. И когда он положил меня на кровать, не захотела разжимать кольцо рук, а лишь крепче сцепила их у него на шеи. И он мог бы легко освободиться, но провел эту ночь со мной. собственно говоря, как и много предыдущих ночей. Проснулась я только утром и совершенно одна. Ну и пусть. Пускай мы при свете дня постоянно собачимся, а он пытается меня подавить. Пускай на вечерах играем свои роли. Но зато в близости достигаем просто волшебного взаимопонимания.
Глава
В середине недели в поместье стояла полная тишина. Жильцы разъехались по своим делам в город и, вероятно, я была здесь одна. Во всяком случае никто не спешил меня развлекать. И я занялась этим нелегким трудом сама. Ноги сами понесли меня на нижние уровни. Не совсем подвал, но уже и без окон. Здесь был бассейн, гараж и что-то, именуемое финской сауной, которую любили здешние мужчины. Эти помещения тоже были пусты, что лишь утверждало мое одиночество. По новому приказу, в отсутствии Джастина в поместье, я должна была находиться только в пределах дома. Ноги вынесли меня к оружейной, где я взяла полюбившийся мне кольт и отправилась дальше. Как и следовало ожидать, здесь, в звуконепроницаемой комнате, а по сути просто полигоне, тоже никого не было. Одев наушники, я повесила мишень и прицелилась. я сделала один выстрел и, конечно же, промазала. Будучи отличным лучником по природе, мне казалось, что и с оружием не должно быть проблем. Но они были. Металлические шарики мне не поддавались. Иногда я, правда, мухлевала, и корректировала их магией, которая была доступна в отдалении от оборотней. Дело тяжелое, ведь они довольно быстрые. Уж точно быстрее стрел. Но если откинуть магическую помощь, то стрелок из меня был бездарный. И хотя я изучила весь материал в интернете, ходила сюда чуть ли не каждый день, у меня все равно ничего не получалась. Я не успела сделать второго выстрела, когда мои руки накрыли мужские ладони, поправляя курс наведения. Чужое тело заставило сменить стойку и поменяло поворот корпуса. Я выстрелила и ….. опять промазала. За спиной кто-то вздохнул и вновь начал манипулировать моим телом, исправляя, на мой взгляд, несущественные погрешности. Третий выстрел угодил недалеко от яблочка, что вселило в меня надежду. Я обернулась с благодарностью к моему нежданному учителю и улыбнулась. Я точно знала кто там стоит, поэтому обсалютно расслабилась и проговорила:
– Спасибо, Макс. Эта дурацкая железка никак не хотела меня слушаться.
– Сомневаюсь, что дело в оружии. Скорее, это твои руки тебя не слушаются.
Он тоже мне улыбался. Мы с ним не виделись с того самого утра, когда он пришел к Джастину.
– Мои руки в порядке. Думаю дело именно в оружии.
– Я лично проверял. Хочешь сказать, что я плохой оружейник.
– Калибровка в отличном состоянии. Это у тебя нарушена координация тела.
– Ты так не говорил бы. Ведь я почти тебя выиграла, когда ножи метали.
Видно, парню попало за поцелуй со мной. И он явно об этом подзабыл, а я напомнила.
– Мне, пожалуй, пора.
– Прости, Лира. Попроси Джастина, а у меня много других обязанностей.
Я чуть погрустнела. Жаль, ведь Джастина я точно просить не стану. А с Максом очень легко разговаривать.
– Спасибо, попрошу, когда будет время.
– Не обижайся. Я правда не могу. Я и сейчас пришел только потому, что хотел тебя предупредить. То, что сейчас скажу, Джастин не знает об этом. Я не совсем согласен в его политике неразглашения фактов. Но должен подчиняться прямому приказу молчать.
– Все это очень занимательно, но, может, ты уже перейдешь к сути дела?
– Просто хотел предупредить, что на приеме в честь помолвки тебе стоит быть очень осторожной.
– Я всегда очень осторожна.
– Не всегда.
Он меня сейчас прямо в грязь макнул, намекая на то, что я попала в руки Джастина.
– У Скарсов все будет обсалютно по-другому.
– Скарсы? А ты случайно не знаешь, кто такой Рик Скарс?
– Я-то знаю,- насторожился он.- А вот откуда тебе знакомо это имя вызывает массу вопросов.
– Да так, пересекались на вечеринке.
– Поверь мне, Лира. Со Скарсами не получится просто так пересечься. Такие вещи у них всегда проходят строго по плану.
– Муж моей сестры – Милы. И поверь мне, я не знаю, от кого из них тебе стоит держаться подальше. На всякий случай, не приближайся к обоим.
И он ушел. Вот что за привычка просто уходить. А вдруг я еще что-нибудь спросить хотела. Постойте. Его сестры? Хорошо, что хоть не дочери. Я живу здесь, а по сути не знаю ничего о своих соседях, что станут мне мозолить глаза ближайшие несколько лет.
Еще немного постреляв, я убрала за собой и отправилась в комнату принять душ. Когда вдоволь нанежившись под струями, я покинула кабинку и вышла, на кресле меня поджидал Джастин. Новый акт нашего противостояния, который повторяется каждый раз, когда он меня кормит. А днем он приходит в комнату только за этим. Я чуть напряглась, готовясь противостоять до последнего. Но он меня удивил, сказав, что сегодня вечером мы едем в Нью-Йорк. На вопросы «зачем» и «почему» не ответил, но оставил на кровати очередной короб одежды. Какого же было мое изумление, когда вместо вечернего наряда я нашла там пару джинсов, кроссовки и черную водолазку.
Я ждала его в гараже в девять. Он появился с двумя шлемами в руках, а так же в идентичной моей одежде, только мужском варианте. Ясно, сегодня мы не привлекаем внимания. Ни разу не ездила на мотоцикле, вот и попробую. Сомневаюсь, однако, что он проведал об этом моем желании и решил его удовлетворить.
Он гнал на бешеной скорости, а я наслаждалась. Да, ветер в ушах не шумит, но это не мешает его ощущать. Куда бы он меня не вез, но после такого драйва я не буду сильно вредничать.
Мы въехали в город и через какое-то время я стала узнавать улицы, а когда свернули к Центральному парку, так меня и вовсе захлестнула ностальгия. Я спрыгнула с мотоцикла, как только он притормозил. Прямо на ходу стянула шлем и пошла по тропинкам, видимым и значимым только для меня. Вот здесь я чуть не подралась с девушкой, когда просвистела ее парню. Какая же наивная была. Вот виден дом, где я жила. Даже окно мои сейчас светятся заманчивым светом. Я удалялась все дальше, в глубь парка. Туда, где много десятилетий назад, открылся портал. Туда, откуда я начала свой путь в этом мире. И только когда я наконец достигла этого места, я замерла. Не в силах сделать больше ни шагу. Боясь почувствовать отзвуки своего дома. Или, боясь ничего не почувствовать. И именно второе было вернее, ведь спустя столько лет даже остаточного следа не будет. Но я все равно стояла и переминалась с ноги на ногу.
– Я тоже не могу подойти туда. – Голос Дакрэйна звучал очень тихо и безэмоционально. – Многие приходили сюда день за днем и молили Его открыть портал домой. Но Всевидящий глух и нем. А я вот ни разу не смог заставить себя посмотреть на это место. Может потому, что боялся заслуженной кары, что избежали вампиры, покинувшие Дра-илл.
– А для тебя?
Я повернулась к нему и отвила:
– Для меня это не наказание. Я здесь ради спасения жизни своего и твоего ребенка. Но в отличии от вас, застрявших здесь навечно из-за собственной алчности, я вернусь обратно. Мне нужно лишь дождаться, когда твоя дочь овладеет своей вампирской половиной.
– Это может занять века.
Мы оба надолго замолчали.
– Думаю, что вернешься. Всегда была упорной в своей цели.
Нет, он не изменился внешне. Все такой же импозантный и красивый мужчина. Но, как бы это лучше объяснить, его внутренняя составляющая стала другой. Он был и пуст, и полон. И темный, и светлый. И все это одновременно. Будто что-то грозило разодрать его внутренности или, наоборот, заполнить их. Я видела его насквозь. Если бы все увиденное перенести на внешность, то он бы выглядел как очень старый, больной, умирающий человек. Но он был болен. И он не мог умереть. Сам, во всяком случае, точно.