Чтение онлайн

Голова кружилась, сердце колотилось как сумасшедшее. Пытаясь осознать все услышанное и боясь поверить в реальность происходящего.

Это что же получается… Еще не все потеряно? Я… могу быть с Морисом? Могу к нему прикоснуться? Могу быть с ним вместе? И у нас будет?.. О боже…

— Мориса сегодня стало особенно сильно крыть эмоциональными качелями, именно потому, что вы появились в Генеральном Штабе, впервые за несколько дней, — негромко добавил Эрик. — Он чувствует ваше присутствие на тонком уровне магического подсознания, его накрывает нежными эмоциями, но… Но он вас не видел. И при этом разумом был уверен, что вас нигде рядом в этом мире нет. И воспринимает он эти эмоции через призму боли от утраты близкого человека. Полагаю, вы проникли сегодня в Штаб и некоторое время наблюдали за Морисом, находясь где-то рядом с ним, верно? Не физический контакт, но всё-таки это некая близость, которая позволила вашей плоти сейчас немного проявиться. Я сначала подумал, что мне просто привиделось, что вы бледной тенью вошли в мой кабинет вслед за Морисом, но по мере нахождения тут и эмоциональной вспышки гнева моего сына вы становились все более видимой, и в моей голове сложился последний пазл… Пришлось немножко побесить Мориса, чтобы убедиться наглядно в правильности своих выводов и поспособствовать вашему проявлению в реальном мире.

Эрик извиняюще улыбнулся, потом продолжил:

— Знаете, Морис же все эти дни вашего отсутствия был эдаким безэмоциональным зомби. Сначала он метался в попытке понять, может ли кто-то помочь найти вас, но дельных ответов ни от кого не услышал, я и сам не до конца понимал, можно ли вас вернуть. Общался со специалистами, собирал информацию… Морис не проявлял вообще никаких эмоций, ушел в себя, закрылся в твёрдом панцире и делал вид, что справляется со своей болью сам. Полагаю, так случилось именно потому, что вы не находились рядом с ним после проведения ритуала, и в нем не успел сформироваться эмоционально стабильный стержень. А это плохо, очень плохо, ведь как раз его эмоции и подпитывают вашу телесность. Вы сейчас наверняка это почувствовали, когда Морис психанул и наконец перестал себя сдерживать. Какое-нибудь покалывание в теле или что-то в этом духе, я прав? Ну вот. Как мне объяснила сумрачная странница и по совместительству моя сестра Фелиция, из пограничной сумрачной зоны душу человека может выдернуть не просто якорь, а только очень мощный маяк, каким для вас является Морис. Но маяк должен светить, понимаете? Эмоциями, лютой жаждой жизни. Светить и указывать нужный путь, скажем так. Рассеивать этот самый сумрак вокруг вас. Апатичное состояние тут смерти подобно, причем для обоих сторон. Если закрываться в себе и глушить эмоции, тем более алкоголем, то ничего не получится… И да, Морис вас сейчас не заметил, просто потому что от душевной боли вообще ничего вокруг себя не замечает, а еще в нем впервые за несколько дней вспыхнули эмоции, с которыми он сам справиться не способен. Хотя вы становитесь все более телесной… И, кажется, уже не сможете пройти сквозь дверь.

Я протянула руку и недоверчиво коснулась двери. Надавила на нее, но рука не прошла сквозь деревянную поверхность, которая больше не казалась мне призрачной и легко проницаемой. Я вцепилась в твердую дверную ручку дрожащей рукой.

— Я… наверное, пойду?

— Вы, наверное, побежите, — подмигнул Эрик. — Только будьте аккуратнее на поворотах.

— Буду, — коротко кивнула я.

И пулей вылетела из кабинета, рискуя побить все свои рекорды спринтерских забегов.

Спеша к тому, в чьих объятьях сейчас больше всего на свете хотела оказаться.

Спеша к Морису.

Глава 55. Видеть и чувствовать

Я неслась вниз по лестнице, которая казалась мне бесконечно длиной. Расталкивала всех, кто попадался на пути.

Расталкивала, боже. Я чувствовала людей, а они чувствовали меня. Они отскакивали в сторону от полоумной девицы, несущейся без тормозов, кричали мне вслед, спрашивали, куда я так тороплюсь.

Они меня видели.

Чувствовали.

Боже…

Наверное, я выглядела ненормальной, несясь

со всех ног по лестнице и утирая слезы на бегу, но как же мне сейчас было плевать на то, как я выгляжу, и что обо мне подумают…

Ощущала себя заново рожденной, ей-богу. Но думала я сейчас только о Морисе.

Увидела его уже только на выходе из Генерального Штаба. Я вылетела из лифта, расталкивая всех на бегу и остановилась, как вкопанная, глядя на знакомую фигуру. Морис шагал по главной аллее, заполненной в этот час инквизиторами, снующими туда-сюда, и на повышенных тонах разговаривал с Сивронским. Так громко, что я даже на расстоянии слышала каждое слово.

— Хей, Многоликий, ну так нельзя! — настойчиво говорил Кейдж, всплескивая руками. — Я все понимаю, конечно, но негоже так рубить дело своей жизни, и…

— Тебя забыл спросить! — огрызнулся Морис. — Отвяжись, а? По-хорошему пока прошу.

Кейдж что-то ворчал, доказывал — мне не было слышно — а потом преградил путь Морису, продолжая широко размахивать руками.

Сейчас Кейдж оказался лицом к зданию Штаба и прервался, увидев меня. Моргнул раз-другой в легком ступоре, а потом громко и радостно воскликнул:

— Фло-о-о! Да ладно, это ты? Мне не мерещится?

Он кинулся ко мне, спеша заключить в крепких объятиях. Его же примеру последовали мои сокурсники-стажеры, которые как раз тоже выходили из Штаба и обернулись ко мне, услышав восклицание Кейджа. Они накинулись на меня почти одновременно, и я оказалась посреди эдакого клубка тел, который счастливо обнимал меня, похлопывал по спине многочисленными руками и то и дело восклицал:

— Фло-о-орочка, какое счастье видеть тебя!..

— Ты где пропадала вообще?!

— Мы думали, ты погибла…

— Глазам своим не верю…

— Ты как вообще?..

Сокурсники трещали без умолку, да и Кейдж был на удивление доброжелательным и позитивным.

Но я смотрела только на Мориса.

Тот вздрогнул всем телом, когда Кейдж воскликнул мое имя. Обернулся да так и застыл, недоверчиво уставившись на меня. Вот уж кто сейчас глазам своим не верил.

Он стоял вполоборота посреди аллеи, и его фиолетовая мантия красиво развевалась на летнем ветру. Лицо такое ошалелое, напряженное, освещенное лучиками теплого солнца. С виду спокойный и собранный, но я-то прекрасно знала, что скрывается за этой маской, и что глаза у него не просто так красные.

У него на лице было отражено все недоумение, шок, непонимание происходящего. Желание подойти ко мне и одновременно — страх подойти и даже просто моргнуть и понять, что всё это лишь привиделось. Что я лишь привиделась.

Я и сама замерла и, кажется, почти не дышала, не сводя глаз с Мориса и не зная, как себя вести. Как будто боясь спугнуть внезапное счастье. Ведь это же счастье — что он меня сейчас видит. Уже одно только это — огромное счастье, честное слово.

Не знаю, сколько бы мы так простояли, если бы не появившийся непонятно откуда Ильфорте, который буквально за шкирятник развернул Мориса и толкнул в мою сторону со словами:

— Да жива она, жива, не мерещится тебе! Долго ты еще так стоять истуканом будешь? Обними уже! Молодежь… Всему учить надо!..

Только после этого Морис шагнул ко мне, но приближался медленно, как в замедленной съемке.

Миг длиной в бесконечность — и он оказался так близко, что я чувствовала на себе его дыхание. Смотрела в эти светло-серые глаза и внутренне искрилась от целой бури эмоций.

А еще — ощущала разливающееся по всему телу тепло, от точки солнечного сплетения и дальше — к ногам, к рукам, которые прямо на глазах обретали телесность.

Морис молча провел подушечками пальцев по моей щеке — нежно, невесомо. Легонько коснулся распущенных волос. А я… Даже зажмурилась от удовольствия — просто от одних только этих нежных прикосновений. Таких реальных, осязаемых и таких желанных, что дух захватывало. Сердце от переизбытка эмоций грозилась выпрыгнуть из грудной клетки, и что-то мне подсказывало, что Морис чувствовал себя аналогично.

— Это… правда ты? — спросил он шепотом.

Я кивнула молча, потому что дыхание перехватило, и слова застряли где-то в горле.