Я слышу тишину
Шрифт:
– У меня и так есть признание, - небрежно ответил он.
– И любовь поклонников. И даже семья. Прекрасная, образцово-показательная семья -- заботливые родители, братья, сестры... Никакой дурной наследственности, никаких детских травм. Как говорил мой первый доктор, совершенно не с чего было становиться таким психопатом.
– Вы забываете о своем таланте, - напомнила я.
– Это ведь нелегкая ноша.
– О нет, - возразил он.
– Музыка - единственное, что позволяет мне не сойти с ума окончательно. Так что я не думаю, что дело в моих способностях. Просто я таким родился. Я всегда знал, что со мной что-то не так. Я был не таким, как другие, я был...
– Особенным?
– это было мне до боли знакомо.
Мы понимающе улыбнулись друг другу.
– Да, - признался он.
Я наклонилась к его уху.
– Когда я закончу с вами, Джонатан, - я поцеловала нежную кожу на его виске, - вы уже больше не будете таким особенным.
Потом я отступила и взяла молоток. Не слишком изящно, конечно, но для моих целей этот грубый инструмент подходил просто идеально. Лицо Джонатана не просто побледнело -- посерело, а глаза расширились от ужаса. Мне всегда импонировало, до чего быстро он соображал и как легко ухватывал суть вещей. Вот и на этот раз Джонатан все сразу понял.
– Нет, - лихорадочно забормотал он, явно отказываясь верить в происходящее.
– Нет, нет, нет! Пожалуйста, только это! Лучше просто убейте меня, Ева, умоляю!
Я бросила на него сочувственный взгляд и подняла молоток.
– Разожмите руку, Джонатан, - посоветовала я.
– Иначе я сразу раздроблю вам весь кулак.
Его крики были для меня словно музыка.
22
Возможно, вы ожидаете хэппи-энда. Если бы мы снимали кино, я бы обязательно нашла противоядие - вырвала бы его из Джонатана пытками - и непременно бы успела принять до того, как мое тело начало разрушаться. А может, освободила бы Джонатана, и мы бы простили друг друга за все, уехали за тридевять земель и взяли себе новые имена. Например, мистер и миссис Хайд. Вдвоем бы мы терроризировали весь свет, пока один из нас не прокололся и не потянул на дно обоих. На такой случай бы мы непременно подготовили что-нибудь яркое и запоминающееся -- например, двойное разоблачение с последующим двойным самоубийством.
Но в жизни ведь не скажешь "Стоп, снято, давайте еще один дубль!". В реальной жизни на все дается только один реальный шанс. Мне кажется, мы с Джонатаном оба использовали его на все 100%.
Потому что когда все было кончено, и я наклонилась к его бледному, залитому слезами лицу, Джонатан сказал мне лишь одно: "Спасибо". А потом, с трудом улыбнувшись, добавил: "Фригидная сучка".
Я ответила, что тоже люблю его, и ушла умирать.
Вы спросите, страшусь ли я смерти? Нет, нисколько. Я видела ее много раз, и, в отличие от Джонатана, который хочет контролировать ее приход, не боюсь ей подчиниться. Ведь теперь я точно знаю: Бог есть. Он преподнес мне так много - дар любви и возможность сделать мир чуточку лучше, и я не подвела его. Я верю: теперь он подарит мне тишину.