Чтение онлайн

В Хельсинки я забыл Вам передать бумаги, которые мне дал для Вас Веркор. Прилагаю его статью из «Обсерватер» [615] . Оп шлет Вам дружеский привет. Он хотел бы, чтобы его выставка [616] — если возможно — состоялась в январе или феврале. Люба [617] обожает цветы. Она благодарит Любу [618] .

Дружески

Впервые — ДП. С.681. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1239. Л.16. Эммануэль д'Астье де ла Вижери (1900–1969) — франц. литератор и общественный деятель; ИЭ писал о нем в 24-й главе 6-й книги ЛГЖ. Ответное письмо ИЭ — см. П2, №384.

277. Веркор

Париж, 21 января 1957

Дорогой друг,

Советское посольство теперь получило все эстампы для выставки. Остается упаковать оттиски в рамы… Примерно пятьдесят и отправить их с прочими. Вы получите — не считая репродукций малого формата и открыток — около 200 оттисков большого формата. Это значительно больше, чем нужно, но мне показалось, что лучше отобрать нужные на месте — в зависимости от вида предоставленных помещений и их площади, нежели это сделать здесь, по существу вслепую. Мне сообщили несколько дней назад о существовании репродукции в размере оригинала (2 м х 1,2 м) ренуаровской «Мулен де ла Галет», которая имеется в нескольких экземплярах. Она была заказана Мальро [619] в бытность его министром, когда он задумал создать «мнимую» коллекцию для провинциальных музеев. Но когда ее изготовили, Мальро уже не был министром. Я еще не знаю, смогут ли мне предоставить один из этих экземпляров. Совершенно очевидно, что для выставки это будет пик интереса. Во всяком случае учтите меры, которые потребуются для ее размещения; если я не получу эту репродукцию, мы еще успеем чем-то закрыть возникшую дыру в экспозиции.

Мы едем в Лондон в начале февраля, а оттуда в Москву.

Итак, до скорой встречи.

Дружески к вам обоим

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1364. Л.8.

Рим, 27 февр. 1957

Дорогой и уважаемый Илья Григорьевич!

Я Вам никогда не писал до сих пор, но должен сказать, что память о Вас всегда была во мне очень жива, и как могло бы быть иначе, когда я постоянно, в моей ежедневной работе, слежу за советской культурою, в чьем последнем развитии Вы занимаете такое место, и когда я имел счастье лично с Вами познакомиться? К тому же я должен прибавить, что память о Вашей личности, о Вашей компании, о Вас как друге, безусловно не может так быстро стереться во мне. Ваша телеграмма с новогодним приветом мне принесла огромную радость; могу искренне сказать, что я был ею просто тронут, что Вы помните обо мне, и сожалел, что до этого я Вам послал только открытку из Алласио. Должен сказать, что во мне всегда какое-то стеснение в сношениях с людьми, чью личность я больше ценю.

Я давно хотел Вам писать, и по простой привязанности и уважения, и по делам, но не решался. Теперь пишу, и будет, кончено, с нерешительностью. Прежде всего надо сказать, что сейчас после Вашего отъезда из Рима, мне предложили совершить путешествие в СССР с группой деятелей культуры и работников Общества Италия-СССР; при этом меня уверяли, что я смогу заняться только вопросами, которые меня профессионально интересуют, не теряя ценного времени короткого посещения в туристическом визите. Так я очень охотно принял предложение, тем более что, как Вы знаете, я никогда не был в СССР, что, сказал бы, не просто пробел, а настоящий гротеск в моем случае, т. е. в случае человека, который годами занимается «советсковедением», если можно так выражаться, написал книгу, десятки статей, перевел тысячи страниц и читал десятки лекций об этих темах, и вообще признан в этой области. Ну, короче говоря, я собрался ехать в СССР и так думал там вас снова встретить и, тоже с вашей помощью, заняться между прочим собиранием материала для той маленькой хрестоматии советской поэзии 1955-56 гг. на итальянском языке, о которой, м.б., помните, я Вам сказал уже в Риме. По этой причине я тогда Вам не писал, что думал Вас скоро встретить. Но, говорит итальянская пословица, «ил дьяволо чи метте семире ле корна», черт всегда наложит свой рог, и путешествие не состоялось. Это из-за венгерских происшествий, вследствие которых итальянские власти позволили отказать визу на СССР. Они не прямо отказали, но ввиду «беспорядков в восточной Европе», «советовали» ожидать и таким образом сорвали путешествие группы. Потом пошли горячие времена. Наше внимание, наш ум и сердце были прикованы событиями, как несомненно и с вами случилось. Кроме того, у нас состоялся съезд компартии. При все этом трудно было заняться своими личными делами.

Недавно я читал Вашу интереснейшую статью на «Литературной газете» [620] . В сокращенном виде на днях она появится на «Контемпоранео»; читал тоже Вашу блестящую статью о Франсуа Вийоне [621] и Ваш теплый и проникновенный профиль Марины Цветаевой [622] . Именно это я думаю переводить и печатать в нашем журнале «Рассенья Совиетика», где мы уже опубликовали (№5, 1956) Ваш венецианский доклад для ЕОК. В этом же номере мы дали несколько страниц стихов Берггольца, Евтушенко, Заболотского [623] , Мартынова, Пастернака, Слуцкого. Номер имел большой успех. В №6 (1956) мы дети отрывки «Трудной весны» Овечкина [624] вместе с другим интересным материалом, как умная статья Штута [625] (из «Нового мира») о «белых пятнах» в истории советской литературы и статья о советском театре (из «Вопросов философии»); в №1 (1957) будут, между прочим, «Литературные заметки» К.Симонова, неизданные статьи Эйзенштейна и испанский дневник Кольцова. Кроме того, мы опубликовали статьи Грабаря [626] о живописи и Борисовского об архитектуре. Я Вам послал эти номера и вместе с редакцией сильно прошу высказать Ваше мнение и советовать, что будет уместно печатать в нашем журнале, так как, может быть, много интересного выпадает из нашего поля зрения. Некоторый отклик вызвал у нас в Италии роман В.Дудинцева [627] . Я перевел несколько отрывков его для еженедельника коммунистической молодежи и написал очень сокращенный вариант (по американскому обычаю, упаси меня бог от автора!) для массового иллюстрированного журнала «Вие Нуове». На «Контемпоранео» я написал заметку о романе и дискуссии о нем в Доме литераторов в Москве.

А наконец я к Вам обращаюсь с прямой просьбою. Это насчет сборника советских поэтов. План такой: маленький сборник (приблизительно 4.000 стихов), который покажет расцвет русской советской поэзии в последних порах, а не настоящая хрестоматия, претендующая дать полную картину советской поэзии. В ней таким образом будут только поэты, отличившиеся продукцией 1955-56-57 гг., а напротив, нет таких, и, м.б., знаменитых, которые не дали ничего важного в последнем периоде. Сборник, в моей идее, должен быть живой документ текущего интереснейшего момента русской советской поэзии, в этом его культурная ценность. Особое внимание хочется уделять молодым поэтам и тем поэтам, которые в прошлом были изгнаны от фактической литературной жизни, а теперь сильно участвуют в поэтической жизни. По-моему сегодня у русской поэзии некоторые крупные личности интернационального масштаба, которые нельзя игнорировать, такие, как Мартынов, Ахматова, Пастернак, Заболотский, и м.б., Слуцкий. В сборнике я намерен поместить следующих поэтов: О.Берггольц, Б.Пастернак, А.Ахматова, Л.Мартынов, Б.Слуцкий, Н.Заболотский, Луговской, Р.Рождественский, Смеляков, Кирсанов, Евтушенко, Алигер [628] ; у меня есть еще сомнения насчет Прокофьева, Ваншенкина, Михалькова [629] , Асеева, Маршака. Очень желал бы узнать ваше мнение о выборе, вследствие чего, конечно, буду готов внести какие-либо изменения в списке имен. А какие именно стихи вышеназванных поэтов? спрашиваете Вы. Вот: вообще стихи, опубликованные в литературных журналах («Новый мир», «Знамя», «Звезда», «Октябрь», «Нева», «Юность», которых у меня полный комплект), в альманахе «Литературная Москва 1956», в «Молодой гвардии» и в сборнике «День поэзии». Этих двух последних, кажется, очень важных изданий у меня еще нет. Так точно нет еще у меня «Стихов» Мартынова, нет поэмы «Строгая любовь» Смелякова, нет двух книг Р.Рождественского («Моя любовь» и «Флаг весны»). Я надеюсь их скоро получить через издателя Фельтринелли [630] , который будет изда<ва>ть этот сборник и у которого есть свой человек в Москве в лице Д’Анджело, итальянского работника радио. Через наше общество я тоже спрашивал те же книги и издания у М.Аплетина [631] из иностранной комиссии СП СССР, который нам писал, спрося какие произведения нам желательно получить. В крайнем случае я позволю себе прибегнуть к Вашей любезности, но, пока нет надобности, предпочитаю Вам не мешать с этими мелкими запросами. У Вас я просил бы другое: не могли бы Вы писать для сборника <стихов 1955–1956 гг. советских поэтов> предисловие, обращенное к итальянским читателям? Издатель, конечно, был бы очень рад, и с моей стороны я думаю, что предисловие Эренбурга представляло бы для итальянского читателя самым лучшим ознакомлением с этим поэтическим явлением. Кроме того, вместо заметки о каждом поэте, помещенном в сборнике, как обычно делается, я хотел бы поступить иначе, т. е. я желаю, чтобы каждый поэт написал короткое (м.б., только страничку) заявление о себе, о своем творчестве. Что вы думаете, можно будет добиваться этого? Если не ото всех, по крайней мере от большинства их, и это будет интереснее и это больше приблизит иностранного читателя. <…> М.б., Вы узнали, что когда развивались венгерские события, Карло Леви [632] написал открытое письмо на газету «Аванти», предлагая встречу итальянских, советских и венгерских писателей в Москве, чтобы вместе судить о наболевших вопросах. Теперь наше общество <дружбы Италия-СССР> официально поддерживает такое предложение и думает послать в Москву Леви и некоторых других писателей, которые могли бы толковать с вами, советскими писателями, если не о Венгрии, то о разных проблемах, устанавливая положительную связь Что Вы думаете об этом?

Илья Григорьевич! Я больше вас не задерживаю, это страшно злоупотреблять Вашим терпением. Можете мне написать в Общество <«Италия-СССР»> или прямо мне на личный адрес. Примите мой сердечный почтительный привет, пожелание от всей души успехов в Вашей деятельности, привет и от моей жены и от всех друзей, и пожелания здоровья и радостей для Вас и Вашей семьи.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2341. Л.9. Написано по-русски; все особенности текста сохранены; печатается в сокращении. На подлиннике помета секретаря ИЭ Н.И.Столяровой: «ИГ ответил лично 20 марта». Переводчик с русского на итальянский, тогда коммунист, писатель Пьетро Цветеремич (ум. 1993) переписывался с ИЭ с апреля 1953 г., перевел ряд произведений ИЭ. Письма ИЭ к Цветеремичу см. П2, №537, 554.

Париж, 7 марта 1957

Дорогой друг,

Трудности теперь повсюду. «Леттр франсез» [633] отказалась публиковать, даже в отрывках, Вашу статью из «Литературной газеты» [634] . Мотивируют это тем, что в «Обсервер» появились достаточно пространные фрагменты, а кроме того, Ваша статья обращена скорее к советским писателям, чем к французским.

С «Либерасьон» по-прежнему плохо, но мы с Клодом Руа (несмотря на его собственные сложности) посмотрим, что можно сделать… Согласитесь ли Вы, в случае необходимости, провести «диалог» на эту тему на страницах «Тан модерн»? Если да, я поговорю с Сартром [635] .

Мы увидимся с вами в Берлине 30 марта, я очень рад этому, но мне надо было бы самому ненадолго приехать в Москву сразу после Бюро <Всемирного Совета мира>, чтобы обсудить все серьезно.

Здесь я объяснил такую необходимость. Можете Вы со своей стороны поддержать эту идею?

Хочется надеяться, что по крайней мере у Вас уже, как и у нас, ранняя весна, которая сможет компенсировать другие холода.

Спасибо за поддержку д’Астье — литератора [636] .

Впервые — ДП. С.687. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1239. Л.5. Ответ на письмо ИЭ от 27 февраля 1957 г. (см. П2, №386).

<Ленинград,> 26 III 1957

Дорогой Илья Григорьевич

Здравствуйте! Так давно с Вами не было переписки, что боюсь, сразу подумаете — просьба…

И вот нет. Никакой как есть просьбы. Я давно хочу написать Вам. Недавно была совсем больна при конце и выбралась! Переживаю вторую молодость, такая облегченность души и тела и вот пользуюсь «отпуском», чтобы сказать милым людям, с которыми все дни шла и идет моя жизнь, ласковое слово. Вас и Любу очень хорошо вспоминаю. К Вам лично чувствую неизменную благодарность и восхищение за Ваши статьи во время войны. Они давали людям силу и утешение. Недавно порадовалась, что Вы написали про Пикассо [637] и надеюсь, что много еще скажете о живописи вообще — недавно разбирала архив мой и нашла часть рисунков Любы на «Под куполом» [638] . Хочет ли она, чтобы я ей их прислала? Они пером и приятные по светотени. Знаю, что вы хорошо знакомы с <В.С.>Гроссманом, передайте ему мой сердечный привет и уважение за его прекрасные книги. Жду от него большое. Если будете в Ленинграде, загляните к нам.

Будьте оба здоровы, счастливы, удачливы.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2302. Л.1. С писательницей Ольгой Дмитриевной Форш (1873–1961) ИЭ подружился в Париже в 1927 г. Сохранился экземпляр романа Форш «Ворон» (Л., 1934) с надписью: «Дорогому Эренбургу Илье Григорьевичу с большой надеждой на особое завершение его даров (хоть он уже не стажёр, а отличный писатель) Привет! Ольга Форш. 15 VI 1934».