Чтение онлайн

В этом отделении работал потрясающий терапевт. Удивительнее всего было то, что у него полностью отсутствовало зрение. Все любили его за профессионализм и веселый нрав. Мне понравилось работать в отделении физиотерапии, но меня снова перевели, на этот раз в детское отделение. Вскоре после того как я начала работать с детьми, умер двенадцатилетний мальчик. Несколько дней я не могла успокоиться. В конце концов старшая сестра отделения выгнала меня.

На следующий день меня вызвала сестра-смотрительница. Она не ругала меня, но сказала, что, скорее всего, в медсестры я не гожусь. Она спросила, нет ли у меня желания, пока не поздно, поменять профессию. Я, всхлипывая, стала объяснять, что пошла учиться на медсестру, чтобы угодить матери, и что не могу подвести ее. Я просто не могла вернуться домой. Что мать мне скажет, если я вернусь раньше срока? Что она сделает со мной?

Сестра-смотрительница сказала, что в будущем из меня может выйти хорошая медсестра. Сейчас я просто не готова к таким стрессам. Она сказала, что я должна позвонить домой и попытаться объяснить ситуацию матери. Пересилив страх, я позвонила. Сначала мама молча слушала меня, а затем начала кричать в трубку:

– С чего ты взяла, что можешь заявиться домой раньше срока? – Давно я не слышала ее такой разъяренной. – Тебе доставляет удовольствие расстраивать меня? А? Нравиться выставлять меня полной дурой?

Я не могла и слова вставить в свою защиту.

– Ты просто никчемная неудачница, – прибавила мать.

Я промолчала. Что я могла сказать?

– Если ты вернешься домой раньше срока, ты мне больше не дочь, – рявкнула она напоследок и бросила трубку.

Я была одна, вдалеке от дома, подавленная неудачей в профессии. И действительно чувствовала себя неудачницей. Мама могла этого и не говорить, я сама так про себя думала. Любая другая мать стала бы утешать дочку: «Не волнуйся, дорогая. Мы что-нибудь придумаем. Возвращайся домой, все уладится». Ждать таких слов от моей матери было бессмысленно. Ее не волновали мои чувства, ей бы и в голову не пришло меня утешать.

Мне очень хотелось позвонить Стиву, но у них дома тогда не было телефона. Единственным плюсом завершения моей медицинской «карьеры» была скорая встреча с возлюбленным. Мысль о том, что скоро я увижу Стива, помогла мне пережить тот ужасный день.

На следующий день я вернулась домой. Мама сидела в саду, и я решила сразу же с ней поговорить, надеясь, что за ночь она успокоилась.

– Привет, я вернулась, – сказала я, готовая выслушать поток брани и обвинений в свой адрес. Вместо этого мать решила показать, что я для нее не существую. Она не произнесла ни слова. Никто со мной не заговорил. Элен как раз уходила на работу. Тома и Роузи не было дома, а Анна, взглянув на меня, быстро прошептала: «Мама очень сердита на тебя» – и отвернулась.

Я поднялась в свою комнату, распаковала вещи и решила навестить Стива. Мне не терпелось его увидеть. Только он меня поймет и пожалеет. Он любит меня и будет рад, что я вернулась раньше срока.

Когда я постучала, дверь открыла Гвен, мать Стива.

– Здравствуйте, а Стив дома? – спросила я, широко улыбаясь.

Гвен странно посмотрела на меня и ответила:

– Тебе нельзя с ним видеться.

Я не сразу ее поняла и продолжала стоять на пороге, потом пояснила:

– Я только что приехала с практики и хотела его проведать… Он дома? – снова спросила я.

– Боюсь, вам со Стивом нельзя встречаться, – сказала Гвен твердо. – Между вами все кончено. И не приходи сюда больше.

Я все равно ничего не понимала. Стив был дома, я знала это – его велосипед стоял у входной двери, – поэтому крикнула:

– Стив, это я, Кэсси. Что происходит? Последовала пауза, затем я услышала голос Стива:

– Мама, впусти ее.

То, что произошло потом, разбило мое сердце. Я подбежала к Стиву, ожидая, что он сразу же обнимет меня, но он не пошевелился. По его лицу было видно, что он много плакал. Что случилось? Стив был самым добрым и милым человеком из всех, кого я знала. Кто же посмел его обидеть?

Я обняла его за шею, но он отстранился.

– Послушай, Кэсси, – сказал он мягким голосом, – нам нужно расстаться. Я очень тебя люблю, правда, но встречаться нам нельзя. Прости.

Он начал всхлипывать, вслед за ним заплакала и я. Я не могла понять, почему мы расстаемся, ведь все было так хорошо. Я должна была узнать причину.

– Что случилось, Стив? Мы же любим друг друга! – Я с трудом могла говорить, задыхаясь от рыданий. – Пожалуйста, скажи мне, что случилось. Если ты меня любишь, зачем нам расставаться?

– Я не могу тебе всего рассказать, и не проси, – сказал он, затем оттолкнул меня и в слезах убежал к себе в комнату. Я хотела побежать за ним, но Гвен выпроводила меня. Я заметила, что она тоже плачет.

Что мне оставалось делать? Я вышла в распахнутую дверь и зашагала вниз по тропинке. Мой мир рушился, а я не знала почему. Самый дорогой на свете человек бросил меня.

Я села прямо на тротуар рядом с его домом и просидела так несколько часов. Должно быть, я надеялась, что Стив выйдет поговорить со мной. Но он не вышел. Когда начало темнеть, я поняла, что ждать бессмысленно, и пошла домой, где никто со мной не разговаривал. А куда мне еще было идти?

У меня в голове все еще не укладывалось то, что произошло. Бред какой-то: если он меня любит, зачем тогда он бросил меня? А раз уж бросил, то почему сам так расстраивается?

Несколько следующих дней прошли как в тумане. Я изнывала от желания снова увидеть Стива, заставить его рассказать всю правду, но у меня не было денег на автобус. Я даже хотела отправиться к ним пешком, но это было очень далеко, а он мог и не захотеть меня видеть. В любом случае, я чувствовала, что это бессмысленная затея. Не тот Стив человек, чтобы так жестоко играть со мной: захотел – полюбил, захотел – бросил. Раз уж он принял решение, значит, оно окончательное.

Расставание со Стивом тяжело мне далось, я чувствовала сильную боль в верху живота. Я лежала на кровати, свернувшись калачиком от боли, не в силах шевельнуться. И не могла ничего поделать. Как всегда. Я снова оказалась один на один со всем миром.

Спустя несколько недель после того как Стив бросил меня, когда летние каникулы уже подходили к концу, сестра-настоятельница из больницы, в которой я проходила практику, позвонила и сообщила, что стали известны результаты письменных экзаменов и что я отлично справилась. Она предложила продолжить изучение сестринского дела, но посоветовала не торопиться с практической стороной дела, в чем у меня возникли проблемы. И добавила, что я не должна бросать учебу.

Мне совсем не хотелось продолжать учиться на медсестру, но я знала, что мать попытается меня заставить. Я еще не оправилась от расставания со Стивом, и мне было наплевать на будущее, но одно я знала точно: в больничную палату я больше не вернусь. Я решила поговорить обо всем с папой.

На самом деле я мечтала заняться журналистикой. Многие студенты меняли факультеты после первого года обучения. Я даже слышала о девушке, которой разрешили перевестись на другую специальность без вступительных испытаний, потому что она очень хорошо сдала годовые экзамены. Я тоже хорошо сдала сессию и надеялась, что мне тоже разрешат перевестись. Папа одобрил мои намерения, но тут в комнату вошла мать.