Чтение онлайн

Свадьба прошла великолепно. В желтом платье из органзы и шелка я чувствовала себя настоящей принцессой. Это был один из лучших дней моей жизни, думаю, даже Клэр была не так счастлива, как я, хоть это она выходила замуж.

Мама тогда работала в кафе, и после церемонии я, все еще в роскошном платье, заглянула к ней. Незадолго до меня к маме пришла подруга, Дотти, вместе со своим сыном Эдвардом. Мы с ним перекинулись парой слов.

– Ты очень понравилась Эдварду, – сказала позже мать. – Зайди как-нибудь к нему в бар.

Уж не захотела ли она меня сосватать? Мама не переставала меня удивлять. На следующий день я заглянула в бар, желая поболтать с Эдвардом. Он оказался милым парнем с хорошим чувством юмора. Эдвард пригласил меня на свидание, и я согласилась.

Я тогда работала администратором врачебной амбулатории в соседнем городке. Работа мне очень нравилась. Я быстро нашла общий язык со всеми врачами, и мы стали почти друзьями. В мои обязанности входило также переписывание рецептов для пациентов. Только начав этим заниматься, я поняла, что таблетки, которые я принимаю вот уже несколько лет, на самом деле являются антидепрессантами. Один из наших докторов, к которому я обратилась за советом, просто ужаснулся, когда узнал, как долго я принимаю препарат и в каких дозах. Я отказалась от этих таблеток, но вскоре головные боли, из-за которых я и начала их принимать, возобновились и стали еще сильнее. В результате, переговорив с моим лечащим врачом, я решила снова начать их пить. Никто не предупредил меня ни о возникновении зависимости, ни о побочных эффектах. В конце концов, врачам виднее.

У нас с Эдвардом все шло очень хорошо. Он поначалу тоже пытался затащить меня в постель, но, получив отказ, сказал, что не станет меня торопить. Мы продолжили встречаться, и спустя несколько месяцев он сделал мне предложение. Я еще очень мало знало об отношениях, о любви, о замужестве. С Эдвардом мне было хорошо и спокойно, так что я согласилась. Мне хотелось завести семью, где все будут любить друг друга, стать женой мужчины, который примет меня такой, какая я есть. Как же наивно все это звучало.

Мы решили отметить нашу помолвку. Родители Эдварда не могли оставить бар закрытым на целый вечер, поэтому мы решили отмечать прямо там. Очень логичное решение, не правда ли, но не всех оно устраивало.

– Замуж за сына трактирщика?! – сказала мама так, словно это был смертный грех. – Помолвка в баре! Кем ты меня считаешь? Ноги моей в этой забегаловке не будет.

Я пыталась напомнить ей, что она прекрасно знала, чей Эдвард сын, когда знакомила нас, но мама и слышать ничего не хотела. На помолвку в баре она идти не собиралась.

Несмотря ни на что, помолвка состоялась. Никто из членов моей семьи не пришел, мама об этом позаботилась.

– Ты все делаешь мне назло! – кричала она потом. – Нарочно пытаешься сделать мне больно. Радуйся, тебе это удалось.

Я была в замешательстве.

– Но я же счастлива с ним, мама, – сказала я. – Счастлива впервые за долгое время.

Мои слова еще сильнее разозлили ее. Ни с того ни с сего она вдруг рухнула на пол, прижимая руки к груди. Это что еще за фокусы? Она снова притворяется, чтобы напугать меня? У нее хорошо получилось.

У моей младшей сестры началась истерика.

– Разве ты не видишь, что ей плохо! – кричала Анна. – Ты довела маму!

Я позвонила врачу. Он вскоре приехал и после очень непродолжительного осмотра сказал, что с мамой все в порядке.

– Все хорошо, Кэсси, – сказал он. – Она абсолютно здорова.

Я впервые в жизни по-настоящему разозлилась.

– Доктор сказал, что ты здорова, – сказала я маме. Она вскочила с пола и стала избивать меня. Я убежала в коридор, а она бежала за мной, стараясь ухватить за волосы. Наконец я смогла отпихнуть взбесившуюся маму, но у нее в руке остался клок моих волос. Я взвыла от боли. Быстро же она оправилась.

Мать побежала наверх, в мою комнату, и стала вышвыривать мои вещи вниз на лестницу, а моя проворная сестричка тут же выбрасывала их в сад.

– Ну я тебе устрою сладкую жизнь! – кричала мать. – Убирайся из моего дома и не смей возвращаться! Дрянь, все наши беды из-за тебя! Можешь забрать все, что купила на свои деньги! Все, за что платила я, останется здесь.

Она не на шутку разозлилась.

– Мама, что ты делаешь?.. Остановись, – просила я, но она не слушала.

Она вытолкала меня из дома и захлопнула дверь. Я осталась стоять в саду. Все мои вещи валялись на траве. Было темно и холодно. Я осталась совсем одна.

Мне было некуда идти, кроме Эдварда.

К счастью, Дотти, его мать, согласилась приютить меня. На следующий день она пошла к моей матери, чтобы вразумить ее. Через два часа Дотти вернулась, очень сердитая, и сказала, что мать даже слушать ее не стала. Она возражала против помолвки, но не могла толком сказать почему. Она не позволит мне вернуться домой, пока я не расстанусь с Эдвардом. Она не желает принимать никакого участия в моей свадьбе.

Дотти была в ярости. Она приготовила для меня свободную комнату и сказала, что я могу там жить до самой свадьбы. Я растрогалась до слез, а Дотти, настоящая женщина, любящая мать, моя будущая свекровь, обняла меня и сказала:

– Хорошо, что ты теперь с нами, Кэсси. Ты уже член нашей семьи.

Неужели все матери такие? Такого отношения я была лишена всю свою жизнь? Я всегда мечтала быть частью дружной семьи. Такой, как семья Клэр. Хотела чувствовать себя в безопасности. В прошлой жизни меня любили только папа и собака Бобби. Без моего ведома, Дотти еще раз ходила к матери, чтобы спросить, можно ли мне забрать Бобби. Мама сказала, что это ее собака. Я расстроилась, но не удивилась. Мамина жестокость давно стала для меня привычным делом.

Нужно было смириться. Я скучала по отцу, но боялась ему звонить: если бы трубку взяла мама, то сразу догадалась бы, кому я звонила, и папе пришлось бы несладко. Больше всего меня радовало то, что Билл снова исчез из моей жизни. Он не мог меня достать в доме у Дотти. Я никогда не оставалась одна, рядом всегда были Эдвард или его мама. Я наконец-то была недоступна для мерзкого Билла с его гадкими играми.

Главная проблема заключалась в том, что в шестидесятые молодым людям младше двадцати одного года требовалось разрешение родителей на свадьбу. Мы с Эдвардом написали маме письмо, но она наотрез отказалась дать согласие, так что нам пришлось ждать до двенадцатого ноября шестьдесят шестого, когда мне исполнилось двадцать один. Я хотела, чтобы папа обязательно присутствовал на церемонии, чтобы именно он подвел меня к жениху. Мама запретила ему соглашаться. «Он не твой отец, у него нет на это права», – заявила она. Я знаю, кому мама хотела поручить эту почетную обязанность. Биллу, кому же еще!

Даже если бы Билл не насиловал меня все прошлые годы, даже если бы я узнала о том, что он мой настоящий отец, и при этом продолжила хорошо к нему относиться, я все равно попросила бы именно папу, который воспитал меня, подвести меня к алтарю. Раз я не могла этого сделать, я попросила Тома.

Но мама уже разошлась не на шутку. Она позвонила викарию той церкви, в которой мы с Эдвардом хотели венчаться, и заявила, что он не имеет права объявлять в церкви наши имена как жениха и невесты, потому что мне еще нет двадцати одного года. Викарий возразил ей на это, что, если я буду совершеннолетней в день свадьбы, он имеет полное право объявить меня невестой, а Эдварда женихом и начать подготовку к церемонии. Он потом сказал нам, что впервые за тридцать лет столкнулся с подобной проблемой. Викарий даже признался, что мама вылила на него такой поток брани, что ему пришлось повесить трубку. Я хорошо знала, какой злой мама может стать, если ей перечить, и с тревогой стала ждать, что она предпримет дальше. Я была уверена, что она не остановиться.