Чтение онлайн

Для них я был не освободителем, а разрушителем.

— Миша, — Лора вывела данные перед моими глазами. — Население Эрфурта сократилось на двенадцать процентов за последние пару месяцев. Уровень преступности вырос на тридцать. Безработица в этом районе около сорока процентов.

— Печально.

— Ты мог бы инвестировать сюда через Сахалин. Создать рабочие места, открыть производства.

— Мог бы. Но сначала они должны захотеть жить честно. А пока что на стенах пишут мою фамилию рядом со словом «убийца».

Булат шагал рядом, и его огромное тело занимало половину улицы. Тёмный дымный шлейф стелился за ним, а от копыт расползались чернильные тени, которые незаметно скрывались в тенях зданий.

Прохожих в этот час было мало, но те, кто попадался, реагировали одинаково. Сначала замирали, увидев коня. Потом узнавали меня. И лица менялись, как фотографии на проявке: удивление, понимание, злость.

Телефон зазвонил, когда мы вышли на центральную улицу.

Номер был незнакомый.

Я ответил.

— Миша, — голос Айседоры звучал ровно, но с лёгкой хрипотцой. Как будто она только с пробежки. Или и то, и другое. — Карамзин мёртв.

Я остановился.

— Ты его убила?

— Да.

Я не стал спрашивать, как так получилось, и как она там оказалось. Это было бессмысленно.

— С тобой все хорошо? — спросил я.

— Да.

— Карамзин что-то сказал перед смертью?

— Пытался торговаться. Кричал, что знает, где мой отец. Якобы какая-то организация перехватила его на трассе после поместья.

— И ты ему поверила?

— Нет, — Айседора помолчала секунду. — Он врал. Ты же уничтожил почти всю организацию, во время войны. Некому там перехватывать. Он просто тянул время и ждал подкрепления. Глаза бегали, веко дергалось, и он всё пытался подвинуться к сейфу. Классические признаки лжеца, который рассчитывает на чудо.

— Значит, ты его всё равно убила. Даже после того, как он сказал, что знает про отца.

— Миша, — её голос стал жестче. — Этот человек координировал нападение, из-за которого я покрыта ожогами с головы до ног. Из-за него погибли люди в монгольских степях. Он продавал информацию всем, кто платил, и у него были рабы. Империи будет только лучше без этой мрази.

Я не стал спорить.

Она была права. Но убийство князя без санкции царя это всё-таки не мелочь.

— Петр Петрович в курсе?

— Нет. Но Катя Романова знает. Она мне и координаты дала.

— Ладно, разберёмся с последствиями позже. Но главное другое. Если Карамзин врал про организацию, это значит, что твоего отца не похищали. По крайней мере, не те, на кого указывал князь.

— Именно, — подтвердила Айседора. — Отца не похищали обычные люди. Его забрал кто-то другой. Или что-то другое.

Я посмотрел на Булата. Конь молча слушал разговор, прижав уши.

— Ася, возвращайся на Сахалин.

— Нет.

— Это не просьба.

— И моё «нет» тоже не просьба. Я буду искать отца.

— С ожогами по всему телу, и без малейшего представления, куда идти?

— Ты удивишься, но именно так я прожила большую часть жизни. Только без ожогов.

Я выдохнул.

— Ладно. Но хотя бы верни машину Даниле. Пока он не заметил пропажу. Потому что если заметит, нам всем прилетит. Я скажу Трофиму, чтобы открыл теле портал и дал снаряжение.

На том конце раздался короткий смешок. Первый за весь разговор.

— Передай ему, что красная кнопка работает отлично.

— Передам. Но он от этого заплачет ещё сильнее. Будь на связи, Ася. Если узнаю что-то про Фёдора, сообщу первой.

— Спасибо.

Она отключилась. Я убрал телефон и посмотрел на улицу перед собой.

Мы прошли ещё два квартала, когда стало понятно, что анонимной прогулки не получится.

Сначала из подворотни вышли трое мужчин в рабочих куртках. Они встали на тротуаре и уставились на меня. Потом из дома напротив показалась женщина с ребёнком на руках. Потом ещё люди. И ещё.

Через пять минут нас окружала толпа человек в сорок. Они стояли полукругом, перегородив улицу. Лица были серые, усталые и злые. Некоторые сжимали кулаки. Кто-то держал в руках палки и арматуру, хотя, конечно, против мага и огромного коня всё это было не более чем моральная поддержка для самих себя.

— Кузнецов! — выкрикнул крупный мужчина в переднем ряду. Широкие плечи, грязные руки, лицо со шрамом от подбородка до уха. — Как вообще ты посмел сюда явиться?!

— У тебя хватает наглости ходить по нашим улицам! — подхватила женщина рядом с ним. Худая, с темными кругами под глазами. — Мой муж погиб на Сахалине! Как мне теперь растить детей?

— Мой брат погиб! — крикнул кто-то из задних рядов.

— Из-за тебя мои дети голодают!

Голоса сливались в гул. Злость была осязаемой, как жар от печки. Булат напрягся, тени вокруг его копыт заклубились гуще, и люди в первом ряду отшатнулись, но не разошлись.

— Миша, — тихо предупредила Лора. — Сорок три человека. Магов среди них нет. Угрозы минимальны. Но напряжение растет. Тут есть и женщины и дети.

Я поднял руку, и толпа замолчала. Не потому что испугались жеста, а потому что ждали, что я скажу.

— Вы правы, — произнес я, и усилив голос энергией. — Ваши жизни изменились после того, что я сделал. Рабочие места исчезли. Нелегальные заводы. Кто-то потерял родственников. Мужей, детей, может даже жен.

Тишина стала плотнее. Мужчина со шрамом сжал челюсти.

— Но давайте я расскажу вам, что именно производили эти заводы, — продолжил я. — Оружие. Запрещённое оружие, которое потом переправлялось через границу и убивало всех, против кого его использовали. Не важно, мирный житель. солдат или ребенок. Даже ваших же соотечественников. Ваших братьев и сыновей. Организация, которая кормила ваши семьи, зарабатывала на крови невинных людей. И мне совершенно не стыдно за то, что я её уничтожил.

— Нам было всё равно, откуда деньги! — крикнула женщина. — Нам надо было кормить детей!

— Понимаю, — кивнул я. — Голодный человек не разбирает, чьи руки подают хлеб. Но ваш хлеб был замешан на крови. И рано или поздно те, кто его ел, заплатили бы за это куда дороже, чем голод. Организация использовала вас. Не кормила, а покупала. Вашу лояльность. Ваше молчание. Ваше согласие не задавать вопросов. А когда бы вы стали не нужны, вас бы выбросили, как пустую тару, или использовали, как маленький винтик системы. Разве не так? Вам платили ровно столько, чтобы хватало на еду.