Чтение онлайн

— На свидание?

— Ну почти, — Юна не могла стоять на месте, даже подпрыгивала. Ее большие, наивно распахнутые глаза лихорадочно блестели. — Я знаю, как с ним поближе познакомиться. Приду и скажу, что меня послали помочь ему искупаться. Как думаешь, хорошая идея?

Она подбежала к круглому настенному зеркалу у шкафа, покрутилась, оттягивая вниз ворот рубашки и посылая собственному изображению томные улыбки. Острый розовый язычок пробежался по губам, добавив им блеска.

— Надеюсь, мисс Фарго не разозлиться, — доверительно добавила она, покрутившись перед зеркалом и развернувшись ко мне. — Но я верю, и она когда-то была влюблена. Неужели не смягчится, когда поймет, что у меня все серьезно. Эля, ты мне веришь? Мне кажется, ты меня понимаешь. Тут даже посоветоваться не с кем. Местные горничные нас, кухонных, не любят. А Дженни вечно куксится, вообще не умеет веселиться.

Проклятье, так вот какая ты, ревность… Горячая, душная, перехватывающая за горло. Когда она произнесла имя Райдена, с этаким придыханием… ооо… — хотелось рявкнуть и пригрозить тяжелыми увечьями, если только попробует еще раз взглянуть в сторону моего жениха. Как тяжело брать себя в руки и действовать расчетливо, когда в душе одни эмоции.

— Юна, ты же не хочешь, чтобы он переспал с тобой и забыл?

— Нет, конечно!

По-моему, она даже испугалась.

— Тогда лучше ничего не предпринимай сегодня, — мягко сказала я, подходя поближе и неловко похлопав ее по плечу. — Страж с дороги, ночь ехал, днем тоже не отдыхал. Да и к тебе еще как следует не присмотрелся. Представь, если он потащит тебя в кровать, а потом и не вспомнит кто ты, даже не сообразит, уставший, что это была ты, да еще девицей. Лучше выжди хотя бы недельку…

Я старалась говорить рассудительно и негромко. Официантка сначала упрямо поджала губы, но при упоминании девичества нахмурила тонкие бровки и задумалась.

— А ты умная, Эля, — сообщила она мне. — Так и поступлю. Не приду к нему сегодня, пока он с дороги и не в себе. Лучше завтра.

Она порывисто обняла меня, поцеловала в щеку и отправилась на выход.

Некоторое время в комнате было тихо.

Надо быстрее найти шпиона-из-Хаоса и возвращаться в академию. Там мне как-то спокойнее, нет ощущения, что ситуация выходит из-под контроля.

— Кхэ-кхэ, ничего себе, — Яя даже откашлялась. — Эта она Райдена мочить, то есть купать собралась?

— Кто ж ей даст, — сказала я, поджав губы. Расследование — расследованием, а мыть своего парня всяким восторженным девицам я не позволю.

Закрыв дверь на ключ и быстро застелив постель, я перенесла светильник на тумбочку рядом с кроватью. Разложила вещи из сумки в шкаф, вытащив последней небольшую красную записную книжку. Провела по корешку пальцем, полюбовалась на стремительный росчерк имени на обложке. И прижала книжку к груди.

На вид она совершенно обычная, внутри — заметки о пациентах, сделанные рукой моей мамы. Во время короткой поездки домой после прохождения отбора в академию, я нашла эти записи и уже не могла с ними расстаться, завороженная открывающейся передо мной тайной. Между обычными синими строчками о болячках и жалобах, вились тонкие, незаметные взгляду обычного человека, мелкие темные записи. Буквы, которые мог заметить только пси-инициированный.

Я читала, словно разговаривала с ней. Слушала мелодичный, немного запинающийся голос. Мама рассказывала коротко, немного сумбурно, часто спорила сама с собой, записывала рецепты. Некоторые строчки приходилось перечитывать по нескольку раз, но иногда смысл все равно оставался непонятным.

Я упрямо прочла три или четыре страницы, пока незаметно для себя не уснула, убаюканная словно колыбельной в детстве.

Мягкий, мерцающий свет заливал небольшую уютную комнату со старинной литой купальной чашей посередине. Свечи стояли везде: на комоде, полу, даже на стуле.

— Тебе не кажется, что это пожароопасно? — наигранно сурово спросила я, втайне любуясь нобилем, лежащим в ванне с закрытыми глазами. Сильные руки расслабленно свисали по сторонам бортиков, голова откинута, часть белых прядей намокла.

— Это же сон, — ответил Рай, — свечи упадут, только если мы этого захотим.

Блики играли по знакомым рельефам его плеч, вспыхивали искрами, преломляясь в крупных каплях воды, перстнями украшавших пальцы. Райден даже не посмотрел на меня, но я кожей ощущала как он, не глядя, отслеживает мое присутствие, как едва заметно раздувает ноздри и на почти незримые миллиметры поворачивает голову в мою сторону.

В комнате нашего сна было тепло, даже жарко. Длинным медленным движением я стянула с волос стягивающую ленту, и они начали рассыпаться по плечам.

Нобиль глубоко, немного напряженно вдохнул — выдохнул.

— Стелла… Я скучал. Сантана говорит, за тобой приударил командор Освальд?

— Есть такое. Считает, что я наивная селянка, и его внимание для меня — счастье.

Собрав подол белой ночной рубашки, я приподняла его до колен, внимательно наблюдая за реакцией беловолосого на шум ткани. Уголки его губ чуть приподнялись, ресницы дрогнули. Игра понравилась нам обоим.

— А за тобой, — промурлыкала я, — тоже любовная охота идет, насколько я знаю.

— Да, — кивнул Камачо и открыл глаза, посмотрев на меня темно-синей манящей глубиной. — Не сравнимо с командором. Всего лишь пара горничных и весьма хорошенькая официантка.

— Хорошенькая? — я приостановила подъем материи на линии бедер.

— По мнению Сантаны, — выкрутился Райден, кидая жадные взгляды на мои босые обнаженные ноги. — Лично мне она кажется какой-то странной. За ужином наклонилась так, что показала грудь до белья, а по краю — почти черные синяки. Так. Стелла, или ты идешь ко мне хоть немного быстрее, или я сейчас вылезу и затащу сам. Целый день думал, что больше никогда не позволю кому-то назвать мою невесту свободной девушкой.

Стянув рубашку через голову, я осталась в одном белье. Кружевном, несколько неожиданном для посудомойки. То, что предлагали мне перед отправкой безопасники, вместе с комплектами грубой одежды, годилось только в качестве наказания: нечто царапающееся на ощупь и крайне уродливое на вид.

Райден напряженно выдохнул, и я порадовалась, что настояла на своем. Месяц обручения сделал из него большого ценителя хорошего белья, а мне, в свою очередь, нравилось, как Камачо заводился при виде крошечного кусочка кружев или небольшой прозрачной вставки в чашечки лифа.

— Не удивляйся официантке, у них тут у всех странные синяки по телу. Даже у умершей к нашему приезду Каролины, — задумчиво сказала я, подойдя к купальне.

— Не болезнь. Зато точно есть связь с какими-то фантастически приятными снами.

— Сны с травмами? — нобель насторожился, чуя подозрительный след, но это не помешало ему схватить меня за руку и рывком подтащить к себе. — Среди Стражей о них не говорят. Зато занимаются на Посту какой-то дребеденью. Ты бы слышала как возмущается, когда мы наедине Сантана, кроет местных сибаритов, кричит, что у них тут почти нет тренировок и занятий, но какого-то Хаоса трижды в неделю театральный кружок и даже клуб пения по выходным, все с участие местной городской элиты, естественно. Не отряд, а сборище принцесс на бесконечном празднике.