Чтение онлайн

— Иди сюда, — повелительно сказал Ральф и, не выдержав, сам шагнул навстречу.

— Я ждал этого весь день, — вздохнул Ральф, целуя ее глаза, щеки, губы.

Он опустился в большое старинное кресло и притянул ее к себе на колени. Руки Беатрис обвили его шею. Неужели все это наяву? Былая робость исчезла. Осталось страстно нарастающее желание.

— Спасибо за чудесное ожерелье, — прерывисто прошептала она.

— Тебе нравится? Правда?

— Я люблю его… Люблю… Люблю!

Ральф дотронулся до ожерелья. Прохладные грани заструились, ожили, переливаясь в отблесках пламени.

— Топаз — твой камень… Цвет совсем такой же, как твои глаза, когда ты улыбаешься.

— А я осрамилась с подарком, — вынесла себе приговор она. — Когда увидела виски, я сразу подумала о тебе. Не нашла другого способа напомнить о нашей ночи в машине.

— Напомнить? Мне? — Ральф с упоением, медленно целовал ее шею. — Если бы ты знала, как я хотел повторения этой ночи. Не было ни одного дня, чтобы я… — Его голос звучал все глуше.

Беатрис внимала сбивчивому признанию Ральфа, не вникая в привычный смысл слов. Для нее это была музыка, прекраснейшая музыка на свете!

В честь Рождества она надела свой самый роскошный туалет. Свободная блузка нежного атласного шелка цвета слоновой кости, с вырезом у шеи, куда сейчас так удачно вписались топазовые бусы. Прямая юбка из испанского бархата темно-коричневой тональности. Особую изысканность наряду придавал наброшенный на плечи ажурный золотистый платок.

— Я не мог думать ни о чем другом весь вечер. Ты такая красивая… Трикси… — Его рука плавно остановилась у выреза блузки.

У Беатрис перехватило дыхание, когда он проник под нежный шелк. Легкий стон вырвался из ее губ, но через мгновение она опомнилась.

— Думаешь, дети спят? — опасливо шепнула Беатрис.

— Ты права… Надо проверить.

Бережно вскинув ее на руки, Ральф миновал гостиную, поднялся по лестнице и остановился около комнатки Софи. Беатрис осторожно приоткрыла дверь. Из-под одеяла торчали ушки плюшевого зайца и знакомые золотистые локоны. Заглянув в соседнюю комнату, они с минуту созерцали Эндрю, разметавшегося по кроватке, и картинно посапывающего Патрика.

— Спят так, что из пушек не разбудишь, — шепнул Ральф. — Думаю, нам тоже пора в постель?

И когда Беатрис чуть заметно кивнула, он понес ее в свою спальню. Ажурная шаль волнистым шлейфом тянулась по устланному мягким ковром полу.

Ральф плечом распахнул дверь. В противоположном конце у широкой кровати горела лампа под матовым кружевным абажуром. Мягкий свет озарял только эту часть просторной комнаты. Через мгновение Беатрис уже была там… Их губы слились в поцелуе, источающем ненасытное желание, их руки ласкали друг друга все нетерпеливее…

Ральф расстегнул молнию ее юбки, и тяжелый бархат послушно поддался уверенному движению его рук. Он приспустил блузку, осыпая плечи девушки беспрестанными поцелуями. Беатрис запрокинула голову, пораженная необычайно экстатическим проявлением своей чувственности в ответ на каждое его прикосновение. Никогда прежде она не ощущала ничего подобного, не помнила, чтобы влечение было таким безудержным.

Его губы горячо прильнули к ее груди, и тело Беатрис отозвалось сладкой дрожью. Ральф опустился на колени, и его страстные прикосновения все сильнее опаляли ее кожу. Пальцы Беатрис проникли в его темные волосы, она тихо стонала, тело непроизвольно изгибалось в ответ на его ласки. Ральф овладевал ее бедрами, мягким изгибом ягодиц… И вновь он приник к ее груди…

Беатрис была уже совершенно обнажена. Она неумело попыталась расстегнуть его рубашку, брюки… Внезапно Ральф отклонился и… Неужели?! Нет, не отходя от кровати, он скинул с себя одежду. Глаза девушки потемнели, сладострастно любуясь его загорелым мускулистым телом.

Через мгновение он вернулся к ней. Время остановилось. Беатрис полностью подчинилась ему, и Ральф увлек ее за собой в неизведанный мир наслаждений.

— Ральф! Мой Ральф… — повторяла она как заклинание, не желая, чтобы это прекратилось, исчезло, словно наваждение.

Он что-то невнятно отвечал, но разве в словах было дело, когда неистовый единый ритм нес их сквозь поток невыразимых ощущений.

Лишь под утро пришло недолгое забытье. Сладкое забвение по ту сторону добра и зла.

Ральф очнулся первым и, склонившись над Беатрис, терпеливо ждал. Но лишь только заметил ее пробуждение, с несказанной нежностью поцеловал свою любимую родинку чуть ниже шеи.

— Давно не виделись, моя прекрасная леди. Я хочу быть с тобой, вместе… Слышишь? Всегда.

После этой ночи многое изменилось. Ральф просто преобразился, помолодел. Исчезли глубокие морщинки, которые раньше не сходили с его вечно нахмуренного лица. Даже суровые, жесткие линии рта как-то смягчились, разгладились. В глазах его постоянно сверкали веселые искорки. Не проходило и часа, чтобы он не выкинул какой-нибудь озорной, мальчишеский, всегда непредсказуемый фортель. Беатрис знала, что она и только она причастна к этому чуду.

Внешне они держались с предельной осторожностью, стараясь ничем не выдать себя. Беатрис чувствовала, что ее привязанность к детям заметно усилилась, но считала часы, когда неугомонное трио окажется в постели и она сможет утонуть в объятиях Ральфа. Он ни разу не сказал, что любит ее, но Беатрис уже не нуждалась ни в каких заверениях. К чему слова? Они живут настоящим… Каждой минутой, каждым мгновением своей близости.

Три дня и три ночи неземного блаженства незримой стеной отгородили их от суетной повседневности. Все рухнуло двадцать девятого декабря. Словно ад разверзся перед Беатрис. Увы, за райское забвение приходилось жестоко расплачиваться.

Ральф вышел из кабинета мрачнее тучи. Таким Беатрис еще никогда его не видела.

— Тебе звонят из Лондона, — ледяным тоном произнес он.

— Мне? — искренне удивилась Беатрис, откладывая в сторону полотенце, которым вытирала тарелки после ленча. — Кто бы это мог быть? — сказала она беззаботно. И тут как молнией ударило! — Джерри…

Куин давал ей срок до конца декабря. Проклятье! Как же она могла забыть?

— Этот тип назвался твоим другом, — с непередаваемым омерзением протянул Ральф. — Я решил, что нетактично допытываться подробнее.

О боже, надо как-то выкрутиться. Что за бред ревновать к Джерри? Но где же выход?

Ральф резко повернулся к ней спиной.

— Не стоит заставлять ждать близкого знакомого, — процедил он. — Похоже, другу не терпится…

Беатрис, не пререкаясь, вошла в кабинет и взяла трубку. Джерри никогда не тратил время на прелюдии.