Чтение онлайн

– Надо идти, - сказал отец, окончательно опомнившись и несколько застеснявшись собственных гримас. Он дергал Адама за руку. Он почти тащил его вокруг угла, через узкую аллею между Бекер Дрегстор и Эдмедьус Фарнитур.

– Эй, Па!
– кричал Адам.
– Куда мы идем? В библиотеку - это не туда!

– Знаю, знаю, - сказал отец голосом Филдса, который в старом комическом кино говорил не открывая рта. Филдс произносил всякие смешные, ни на что непохожие слова. Что сейчас и делал его отец: "Нам надо прокрасться в другой лондшафт, и мы обдумаем желания третьего месяца этого года, мой мальчик." Его носовой голос и щелканье его пальцев, стяхивающих пепел с невидимой сигары казались чем-то неуместным в этом непривычном месте. Он торопился сам и тянул за собой Адама.

Адам оглядывался назад - они выглядели убегающими никуда, но от кого и от чего - может быть, от самих себя?

– Ах, эти слова...- говорил отец в стиле Филдса, кивая в сторону посадки деревьев и кустарника, которая тянулась целую милю, почти до самого хайвея.

Когда они вошли в эту посадку, Адам увидел, как отец быстро отстал. Он окинул беглым взглядом все вокруг себя - спокойно, никого.

– Все в порядке, Па?
– спроил он дрожащими губами.

– Все хорошо, Адам, - сказал отец своим собственным голосом.
– все хорошо.

Они уже шли по этой роще, выглядывая иногда из-за ветвей, стучащих во время штормовых порывов ветра. Они проламывались через кусты, словно путешествуя в африканском сафари. Адам начинал приходить в себя.

– Эй, Па - неплохая забава.
– сказал Адам.

Отец тяжело дыша ерошил волосы на голове у Адама.

– Неплохая прогулка, если так.
– ответил отец.

Адам почувствовал дружелюбие. И это было, пока перед ними не предстала собака, похожая на приведение, взявшееся из ничего, ужасное, неопознанное, со свиноподобной мордой, со сверкающими глазами и желтыми зубами.

– Какая она смешная.
– сказал отец.

Адам понял, что отец подразумевал под словом "смешная". Они не на шутку испугались и были словно загнаны в угол одной лишь этой собакой - не грабителем и не диким животным. Адам понимал, что им с отцом стоило бы убежать от сюда прочь. Но опасность излучалась от одного только ее присутствия. Она собиралась напасть. Смертельная угроза изрыгалась из ее горла низким раскатистым рычанием.

– Надо осторожно уйти.
– сказал отец.

Но с этой их попыткой рычание только усилилось. Сердце Адама сильно заколотилось.

– Смотри, Адам. Мы что-нибудь должны с ней сделать.

– Но что, Па?
– спросил Адам ощущая всем телом дрожь.

– Сначала я хочу, чтоб ты ушел отсюда.

– Я хочу остаться с тобой, Па.

– Смотри, она, вероятно, решит напасть на кого-нибудь одного из нас, и нет выхода. Я маленькими шагами продвигаюсь вперед - а ты должен отстать. Я попробую увести ее от тебя. Но двигайся медленно и сильно не расстраивайся. Только иди обратно и держи расстояние...

– Куда мне идти?

– Я слышу движение машин позади. Хайвей проходит слева от нас.
– отец говорил мягко, еле шевеля губами.
– Двигайся к хайвею и останови какую-нибудь машину.

– Но что ты, Па?

– Я думаю, что справлюсь с ней сам. Я попытаюсь уйти в сторону.

– Я хочу быть с тобой, Па.
– ему, конечно же, хотелось уйти, он был сильно напуган, но понимал, что предаст отца, если уйдет.

– Ты мне больше поможешь, если уйдешь, Адам.
– категорично заявил отец.
– А теперь медленно...

Адам неохотно отошел, медленно посторонился, не осмеливаясь взглянуть на собаку, уткнув глаза в землю, надеясь на то, что он никуда не пойдет, упадет на землю, собака нападет именно на него. Он слышал бормотание отца: "Собака... уйди прочь..." Собака не шевелилась. Адам оглянулся - ее свирепые глаза уставились на отца.

Адам сделал шаг побольше - она бросилась, рычание перешло в вой сирены. Она метнулась прямо к отцу. Он отступил в сторону, отмахнувшись рукой, собачьи зубы вцепились в рукав отцовской куртки. Он с размаху швырнул ее в сторону. На мнгновение обернувшись, он кричал Адаму, чтобы тот бежал прочь, но Адам застыл от ужаса на месте. Отец пригнулся низко к земле, почти до уровня собаки. Его правая рука что-нибудь искала - палку или камень. Собака также пригнулась, ее тело почти лежало на земле. Отец медлено поднялся, он держал в руке кленовую ветку, толщиной примерно с дюйм. Он подсунул ее собаке, как бы преподнося ей букет цветов. В первый же момент животное бзбеленилось, ужасные глаза засверкали еще сильнее. Оно без предупреждения прыгнуло уже на ветку, схватив ее зубами. Отец схватил ветку с обоими руками и поднял ее, собака повисла на ней. Ее челюсти держали крепко. Вращаясь вокруг своей оси отец отпустил ветку. Собака с веткой в зубах отлетела на несколько метров в сторону неловко упав на землю, взвыла, спеша стать на лапы. Отец взял по ветке в каждую руку. Он выглядел как дресировщик львов в работе.

– Иди ко мне, ты... гнусный ублюдок... уродина.
– кричал отец собаке.

Адам никогда не слышал от отца таких слов, хотя он иногда слышал "ад" или "проклятье". Звуки, исходящие от собаки, уже были не рычащие, а скорее кричащие, стонущие - она уже была ранена. И не смотря на это она старалась внезапно напасть, отскакивала в сторону, опять нападала гребя лапами землю. В какой-то момент она с визгом исчезла, прыгая через кусты и чащу.

Отец повернулся. Он хватал возрух огромными глотками через широко открытый рот. Щеки были в поту и грязи, куртка - порвана. Адам бросился к нему и обнял. Он никогда не любил отца так сильно, как тогда.

Т: И это ключ?

А: Я думаю да. Вы просили рассказать, как все это начиналось, если возможно. И это было начало.

Т: Что для тебя было самым решающим в этом случае?

А: Что вы полагаете?

Т: Я полагаю - встреча с той собакой в лесу? Или было что-то еще, подтолкнувшее вас с отцом войти в лес?

(пауза 5 секунд)

А: Мы с отцом не разговаривали, когда мы вышли из лесу. Мы ни о чем не говорили матери - мы сделали из этого секрет. У меня не было ничего страшнее встречи с той собакой. Но вроде бы для меня все это не имело никаких последствий. Отец рассказывал матери о том, как мы гуляли по лесу, и о том, как приятно там в первое воскресенье Марта. А все, что было потом - отец был очень сильно искусан той собакой и нуждался в медицинской помощи - я забыл о причине, по которой мы вошли в лес.

Т: Как ты думаешь - твой отец видел на улице что-то, что могло его ввести в панику?

А: Да.

Т: Что, ты полагаешь, он видел?

А: Я не знаю... я не знаю...

(пауза 5 секунд)

А: Если можно, то мы прервемся? Я устал... это был водосток и лужа, которую не обойти.

Т: Конечно прервемся. Ты был молодцом. Постарайся отдохнуть.

А: Спасибо.

ЕND ТАРЕ ОZК004

– ---------------------------------

Телефонная будка стоит в стороне от Ховард-Джонсонса на перекрестке магистралей Роут 99 и Роут 119. Солнце слепит отражаясь от ее стекол. Я слезаю с байка и иду к ней. Ботинок трет, и на пятке правой ноги вздувается пузырь. Я гнусь под ветром и шарюсь по карманам, ища заблудшие в закутки монеты. Я должен поговорить с Эмми Херц. Ее голос поддержит меня. Я хотел позвонить ей этим утром, когда покидал Монумент. Мне вообще то нужны лекарства. Можно было бы остановиться в Файрфелде, отдохнуть и немного перекусить, разве что только в Херши-баре. Сейчас я где-то между Файрфелдом и Карвелом, как раз между теми местами, через которые я проезжаю. Я растерян, и поэтому нуждаюсь в разговоре с Эмми. Она поднимет мой дух, рассмешит меня. Я люблю ее.

Я дошел до телефонной будки после бесконечной ходьбы, похожей на сон, когда идешь и никак не можешь дойти до места назначения. Я смотрю на часы на них только лишь час пятнадцать. Уроки закончатся только в два пятнадцать, и еще пятнадцать минут ей идти домой, если, конечно же, она где-нибудь не задержится. Я смотрю на телефон в будке с отвращением - не к телефону, а к себе. Я потерял счет времени и никогда не доеду до Белтон-Фолса до наступления темноты. Я мельком взглянул на Ховард-Джонсонс. Я не голодный, но знаю, что телу нужна энергия, для всего моего путешествия в Ротербург. Мать всегда говорит, что я не ем достаточно, и всегда пытается впихнуть в меня побольше или приносит домой самые новые витамины в виде сладостей или жевательной резинки. Моя бедная мама.