Чтение онлайн

– Все прошло отлично. Нам удалось отделаться от штрафа и общественных работ. У второй стороны нет претензий. Сняты все обвинения. Везунчик!
– засмеялся адвокат и хлопнул Берри по плечу: - В третий раз отлыниваешь от условного...

– Где твоя машина?
– прервал его Крис, беря из Лининых рук очки и водружая на нос.

– Там...
– она растерянно кивнула.

– Поехали.

Лина с Джонсоном переглянулись и засеменили по ступенькам, догнав Берри в конце лестницы.

– Заедем, пообедать.
– Бросил Крис через плечо.
– Заключенных травят тухлым карри. Что нарушают эти извращенцы? биль о правах? Давай, Джонсон, состряпай иск. Будем судиться за права арестантов. Желтая Бентли? Кидай ключ, я поведу. Ты с нами?

– Подожди, Крис! Еще нужно заехать в офис, решить...

– Позже. Садись в машину, - перегнулся Берри с водительского места и распахнул дверь. Взревел мотор. Кит пошарил по приборной панели, отыскал новостной канал и бросил автомобиль вперед. Проехав мимо, он посигналил Джонсону. В тени трехдневной щетины блеснули зубы:

– Любишь бурито?

Лина выпрямилась на пассажирском сидении и взглянула в окно. Значительно превышая скорость, Берри уверенно маневрировал в городском потоке. Пальцы с ободранными костяшками расслабленно лежали на руле. Не окрашенный парфюмом мужской запах вытеснил ванильный аромат салона, сделал его тесным... интимным. Она смотрела вперед и не видела. Боковое стекло затуманилось облаком конденсата, выдавая напряженное дыхание. Взгляд помимо воли приковался к чёткому профилю, вытянутым рукам.

На светофоре Берри обернулся, улыбнулся одним краем рта:

– Ты забыла пристегнуться.

Лина вспыхнула и потянулась за ремнем. Неудобно застыв на скользком сидении, она уткнулась в окно на весь остаток пути. За пределами Пасадины, Берри сбросил скорость. Петляя в узких переулках на окраине Сан-Марино, выехал на широкую пустую дорогу. В воздухе витала желтая пыль, покрывала приземистые дома, чахлые кусты. Ни одно дерево не притеняло безлюдную улицу, словно пустыню, затопленную раскаленным солнцем.

Берри остановился у закусочной с обшарпанным фасадом, выгоревшей крышей и вывеской. Отодвинув ботинком пустой деревянный ящик, потянул тяжелую дверь и придержал. Лина попала в прохладный полумрак с отчетливым хлебным запахом. Кит уверенно прошел в конец зала, кивнул мужчине в желтом сомбреро, который кряхтя собирал мусор у барной стойки, и упал за дальний столик в желтой клеенчатой скатерти. С красной стены уставились черно-белые фотографии неизвестных мужчин. Лина вздрогнула, отдернув ногу: задев кончики туфель, рыжий кошачий хвост уплыл под лавку.

– Здесь можно спокойно есть. Никто не сует в зубы камеру.
– Ответил Берри на невысказанный вопрос и перешел на испанский, делая заказ официанту в сомбреро. Лина попросила воды. Пальцы разрывали на части бумажную салфетку. В мексиканской забегаловке, очень похожей на заведение Коула, весь тщательно продуманный план казался нелепостью. Мужчина напротив переворачивал все с ног на голову. Потрепанный, словно кот, поцапавшийся с собратьями, он голодно набросился на еду. И при этом умудрялся оставаться принцем в высокой башне, вызывая к жизни все подростковые комплексы. Лина безуспешно пыталась взять себя в руки и хоть немного овладеть положением.

Уничтожив еду, Берри вытер рот салфеткой и закинул руки за голову. Расслабленный облик выражал сытое довольство. Царапины на лбу и шее выглядели по-мальчишески хулиганскими. Тёмные линзы очков вперились в лицо.

– Давай к тебе?

Лина опустила глаза на нелепый рисунок скатерти. Обжигало холодом и страхом. Она чувствовала себя скверно, будто улитка без панциря.

– Крис...

– М?

– Нам нужно поговорить.

– Нужно?

– Да. И в наших общих интересах достичь... согласия. Пожалуйста, выслушай меня, хорошо?

Не меняя положения, он медленно кивнул. Лина вздохнула, и кое-как собрав мысли, подняла глаза. Она не была уверена, что он помнит ее. Но это больше не имело значение. Отступить уже нельзя.

– Кристофер, у тебя сейчас трудное время. И я могу помочь.

Берри не ответил, ничем не выказывая заинтересованность. Темные стекла смотрели в тарелку с остатками еды. Плотно сжатые губы превратились в полоску, отражая брезгливость.

– Предлагаю сделку.
– Лина заставила себя говорить - слова застревали в груди, с трудом выталкивались, как тяжелые булыжники.
– Я беру на себя твои долговые обязательства, финансирую гастроли, фильм, запись альбома, ты сможешь работать с любым независимым лейблом, заниматься только творчеством и не думать о деньгах.

Она подняла глаза, надеясь, что он поощрит ее продолжить. Но Берри молчал. Крепко зажмурившись, Лина бросилась вниз головой с высоты:

– Но, ты должен на мне жениться. Мне нужен муж и... ребенок...

Она прижала ладонь ко рту. Гром не грянул. Яростные молнии не поразили на месте и не сожгли заживо. В зале стояла тишина. Над пыльным абажуром беззвучно пролетела муха. Два пожилых посетителя и официант в другом конце зала, казалось, застыли в Зазеркалье, не издавая звуков. Густая тишина дышала труднее и труднее, постепенно задыхаясь.

Крис опустил руки. Потер кулаком небритый подбородок и поддался вперёд. Широкие плечи под растянутой футболкой нависли над хрупким столом точным и выразительным движением, как и его молчание.

– Сколько?

– Ч-что сколько?
– пролепетала она, поздно сообразив, что он давно не выглядит расслабленным мальчишкой, а похож на измотанного, мрачного Курта Кобейна только более красивого и злого.

– Сколько ты хочешь детей?

– Я... не знаю.

Взгляд заметался по столу, цеплялся за длинные порезы и стертые рисунки. Взмокшие ладони охватили нетронутый стакан воды.

– Не знаешь?
– мягко повторил он.

По спине от страха поползли мурашки. Лина расслышала как незнакомая женщина тонко, будто впервые пробуя английский, упрямо выговорила:

– Мне... нужен наследник, как и тебе.

Берри наклонился ниже. Теплые пальцы заправили волосы за уши, скользнули на шею и привлекли. Бледное лицо приблизилось. Черные зрачки вытеснили синеву радужки, заслонили красную стену с фотографиями. Хриплый голос перемежался толчками дыхания, вкладывая слова прямо в губы. Горячая анестезия разлилась по позвоночнику, опередив смысл на долю секунды:

– Засунь своих наследников туда же, куда и деньги. А именно, в свою очаровательную, тупую задницу.
– Процедил Берри и бросил в грязную тарелку мятую сотню.

– Боже!
– прошептала Лина, испугано глядя на дверь, которая дрожала от удара ноги.
– Что я наделала!

Скривилась, стиснув зубы, но слезы брызнули и затопили горящие стыдом щеки. Уронив голову на стол, она разрыдалась. Не могла шевелиться, болело, словно поломанные ребра вновь сдавали фиксаторы, не давая дышать.